Бестелесный враг. Семья

Вот уже несколько дней, после выхода Ильи из комы, ровно в 15.00 в палату первой входила девушка и тихо подходя к отцу обнимала и целовала его в щеку, абсолютно не заботясь устал ли мужчина, спит ли или страдает от боли. Это её время и только её, всё остальное отодвинься. Она брала стул, садилась рядом и нежно глядя в глаза Илье, долго гладила его руку.

– Папочка, я пришла. Пришла твоя Настенька. Открой глазки, – ворковала девушка.

Илья, в свою очередь, заслышав её чёткие, пружинистые шаги, улыбаясь, закрывал глаза, притворяясь спящим.

После поцелуя открывал глаза и, изображая удивление, принимал дочь в объятия. Эта игра продолжалась ежедневно с упрямым постоянством. Но им двоим нравилось, и они добровольно принимали правила игры. Вскоре в палату входили любимая Габи, сестра Алина и названная старшая сестра Нина. Замыкал процессию Сергей, бывший следователь по делу Ильи, парень Алины Сергей, глава службы безопасности, Габи и Алины. Настя освобождала доступ к пациенту и у медсестричек, кто был на дежурстве, интересовалась, как прошла ночь и полдня, как анализы, какие процедуры пациент прошёл. С сестричками Ликой и Надей Алина быстро нашла общий язык. Разница в два года не разобщала их, а наоборот – сплотила. Цель у них была одна – побыстрее поставить Илью на ноги. Больше недели, когда Илья был в коме, у его кровати дежурили его любящие женщины: Габи, Алина и Нина. Настя приходила после уроков на два часа поговорить с отцом, поделиться достижениями, страхами и задать вопросы. После определения медсестричек и особенно, после выхода Ильи из комы, время с 15. 00 до 17.00 было только их. И никакие процедуры, обходы и другие мероприятия не должны были испортить встречу Ильи с семьёй. Под время прихода семьи пришлось подстраивать график работы клиники. Но это сделали быстро и безболезненно. Особенно когда пациент является владельцем контрольного пакета акций клиники и профессор – его личный друг. Многие медсестрички, да и некоторые молодые врачи женского пола, с завистью смотрели на своих удачливых коллег. Весь персонал, особенно второго этажа, знал, что два часа из тринадцатой палаты будет доноситься смех, музыка и громкие разговоры. Ведь если в палате более двух женщин, объединённых одной проблемой, то хозяину палаты придётся несладко от поглаживаний, объятий, поцелуев, слёз и постоянного убеждения, что с ним всё нормально. А если в палате пять сердобольных женщин – считай каюк. Илья безумно любил эти два часа и каждый день ждал с нетерпением.