Записки офисной крысы

Да, наш капитан был большим патриотом своей профессии.

Они разговаривали более четырех часов. Я сожалел о потраченном напрасно времени. Шипчандлер сожалел, что вообще появился на свет. Капитан сожалел о тупости шипчандлера, но не мог предать свою профессиональную гордость.

Когда мы прощались, капитан заметил:

– Волга – это судьба моя!

– О да! – воскликнули мы с англичанином в один голос.

Только без макарон!

В городе суета: грянул международный форум. Я приезжаю в гостиницу забирать своего норвежца.

Первым, с кем я нос к носу сталкиваюсь в холле, оказывается Мартти – финн-переводчик. Одно время его таскал с собой Сеппо. Мартти был его идеей фикс. Когда я услышал Мартти в первый раз, то принял его за чеха или хорвата. Славянская суть языка, на котором он говорил, была очевидна. Но понять я не мог ни слова.

– Так это ж он по-русски шпарит, – гордо объяснил мне Юсси.

– Ага, понятно, – хмыкнул я.

Но, если честно, то понятного было мало.

Сейчас за Мартти, как цыплята за курицей, бегут его жена в ветхом пальтишке и куча ребятишек.

Увидев меня, Мартти радостно улыбается и резко тормозит. Жена тыкается ему в спину. Ребятишки с писком сбиваются в кучу. Мартти оборачивается и гневно изливает на них какие-то финские проклятия. Семья испуганно перестраивается в шеренгу. Наведя порядок, мой друг приветствует меня:

– Пока!

– Привет, Мартти, привет!

Финн хлопает себя рукой по лбу:

– Да, конечно. Привет!

– Какими судьбами?

– Как?

– Чего, говорю, здесь делаешь?

– А! Я этот, как его, пред-се-да-тель «Суомийуусто».

– Ты – председатель?

– Ага.

– Свою фирму, что ли, открыл?

– Нет, я здесь как их пред-се-да-тель.

– Может, представитель?

– Ай, да, пред-ста-ви-тель. Конечно.

– Ну, давай-бывай.

И я несусь по холлу к лифту. Два лица южной национальности кидаются мне наперерез.

– Рэкет! – думаю я.

– Мы турецкие моряки, турецкие моряки, – объясняет один из них по-английски.

– Бар вон там, – машу я рукой вдоль холла.

– Нет, нет, ради аллаха! – пугается он. – Там только водка и печенье.

– Турецкое печенье, – млеет второй.

– Понимаете, – объясняет первый, – у нас был переход Сингапур – Мурманск. Два месяца одни макароны.

– Я дома повешу жене над кухонной дверью табличку: «Никаких макарон!», – жалится второй.

– Мы нормальные. Я, например, радиоинженер, – продолжает первый.