Пациент №6

– Меня исключительно увлекли вот это письмо и записанные вами разговоры, – профессор постучал о стол небольшой пачкой листов, как бы ровняя их, – при каких обстоятельствах все это попало к вам?

– Телефонные разговоры я стала записывать примерно полгода назад, когда почувствовала, что он ведет себя странно. У него стали комкаться мысли – он, то говорил спокойно, то кричал. Я даже заметила, что у него менялся голос и глаза, – девушка непроизвольно вжала голову в плечи и осеклась, украдкой смотря по сторонам, как будто боялась, что он ее сейчас слышит, – его глаза как-то странно смотрели на меня, – убедившись, что кроме их двоих и Клавы здесь больше никого нет, она продолжила.

– Тепло сегодня, – констатировал Михаил, держа сигарету в зубах и хлопая себя по карманам, – Маль, есть зажигалка? Что-то, свою никак не найду.

Амальгама достала из сумочки потертый «Крикет», большим пальцем прокрутила барабан зажигалки, кремень дал искру и шипящий газ вспыхнул коротеньким огоньком.

В такие теплые летние ночи особенно хочется сидеть в парке и смотреть на звезды, чем и занимались Михаил и Амальгама, находясь уже в достаточно сильном алкогольном опьянении. Михаил, на этот момент жил еще в Д., но все чаще оставался ночевать в квартире своей мамы в городе. И сегодня, спустя две недели проживания в К., он приехал к друзьям в Д., которые уже устав и изрядно опьянев, разошлись по домам, и только Маля не торопилась покинуть своего старого друга.

– Да, хорошая компания собралась сегодня, – улыбаясь, сказал Михаил, – если бы не эти уроды еще! – он жирно затянулся и выпил коньяку из пластмассового стаканчика.

– Я понимаю, что вы, самцы, должны охранять свою территорию, но драться из-за того, что кто-то не так посмотрел или не дал прикурить, по мне, так вообще глупо! – переживала Амальгама.

– Ладно, не будем давай. Налей-ка лучше выпить, а то у меня руки трясутся что-то.

Амальгама покорно взяла в руки бутылку коньяка, посмотрела на урну, в которой четыре таких же уже ждали своего сборщика стеклотары, и коричневая жидкость полилась в двухсотграммовый хрустящий стаканчик.

– Я слышала про парней, – осторожно начала она, – мне очень жаль, что у вас так все получилось.

– Та слышать ничего не хочу про них! – резко говорил Михаил и тут же, неожиданно, стал спокойней, – я в город переезжаю, навсегда, там теперь жить буду. К вам буду иногда приезжать, у меня же есть еще здесь друзья? Вот ты, например.