Чистая речка

Меня бы стошнило доедать за кем-то, тем более нас же кормят три раза в день, невкусно, но кормят, и мы не такие уж голодные. Но Лерка, как известно, странный человек и брошенный, может быть, у нее другая психология, и насчет объедков ей не так обидно.

Новенькая выбрала мою парту, где я иногда сижу одна, иногда ко мне подсаживается Веселухин, на некоторых уроках – Гоша, тоже из наших. Но я Гошу сразу гоню, потому что он много курит. Веселухин или не курит – такое бывает, я слышала, что некоторые даже не пробуют курить, у них какой-то антиникотиновый ген, как у меня, наверно, или курит очень мало, потому что я никогда его не видела с сигаретой, а у нас что-то утаить в детском доме почти невозможно.

Четвертый человек вообще очень странный, это Артем, он не аутист, но что-то в этом роде. Он всегда один. Его пробовали бить, дружить с ним, не дружить, все бесполезно. Он ни с кем никогда не разговаривает, так, скажет два слова и молчит, отворачивается.

Из городских ребят с нами никто не садится.

– Я – да, Брусникина, – тихо ответила я девочке. – А ты?

– Я – Маша. А тебя зовут Руся? Какое интересное имя.

– Олейникова! – одернула ее учительница, как раз та математичка, Серафима Олеговна, которая обещала мне пособия, но не принесла.

– А не как они! – кривляясь, договорил Песцов, высокий, всегда очень хорошо одетый мальчик. Он бы был красивым, если бы не огромные голубые глаза навыкате, которые делали его похожим на омуля. Есть такой мультфильм, его наши малявки смотрели раз сто, потому что нам подарили такой диск. Там главный герой – добрый старый омуль. Вот Песцов похож на него, только он молодой и всегда раздраженный.

– Спасибо, Аркадий, мне адвокаты не нужны! На пятерку так не заработаешь! – математичка не любит самоуверенного Песцова и в принципе не любит никого, кроме толстой Лизы, которая отлично решает все квадратные уравнения по алгебре, а ответ по геометрии знает еще до того, как я прочитала задачу до конца. Наверно, у нее такой талант. По сравнению с Лизой Серафиме все кажутся тупыми, особенно мы.