Биоценоз

И вновь Сергею Константиновичу показалось, что и джип он где-то уже видел… Видел! Но где? Где? Нет, не вспомнить. Странно у него была устроена память. Он мог в алфавитном порядке на латыни перечислить имена простейших обитателей зарастающего озерка возле деревни Слоновка. И это казалось ему делом простым и естественным. Но подробности обыденной жизни мозг безжалостно отфильтровывал, и они не задерживались в сознании. Это было очень удобно, потому что совершалось как бы помимо его воли. Правда, Ксюша иногда брюзжала по поводу его бытового беспамятства.

А джип? С ним-то что делать? Плюнуть? Промолчать? Пусть милиция с прокуратурой сами доискиваются? Да и к кому идти? Где искать Богодухова. А как фамилия того подполковника, что примчался во двор после убийства? Был там какой-то Уразов… И вдруг Сергей Константинович вспомнил участкового Саврасова в форменных брюках, сползающих с толстого живота. Точно! Саврасов! Номер телефона участкового был в памяти мобильника. Саврасов приходил к ним домой и проверял, как хранится охотничья двустволка.

Тогда-то Сергей Константинович и забил в память мобильника номер участкового.

– Саврасов у телефона.

– Вы извините, не помню, как вас по имени-отчеству…

– А кто это говорит? – И кому-то в сторону от трубки, – борща не дадут дохлебать,

– Я из дома чекистского. При мне сегодня двоих застрелили: Гаркушу и..этого.

– Понял. И что? Вас вызовут к следователю. Вы не волнуйтесь. Мы разберёмся.

– Видите ли… Тут машина нашлась…

– Какая машина?

– Того, которого…

– О.

ё..! А вы не это… не ошибаетесь?

– Стоянка платная возле дома, – и Сергей Константинович продиктовал номер автомобиля. – это мне Мафуша рассказал.

– Кто такой?

– Газетами на углу торгует.

– Ха-ха-ха! – Засмеялся Саврасов, – нашли, кому верить! Да у него в голове семь вальтов и все козырные.

– Как знаете, – обиделся Сергей Константинович.

– Убирай борщ, – приказал Саврасов кому-то, видно, жене – приду, доем. – И выключил телефон.

Не было никакого резона дожидаться милиционера, и Сергей Константинович решил прогуляться до лаборатории.

Всё-таки неделю отсутствовал. Идти пешком минут двадцать неспешным ходом. Он шёл по бульвару и впервые за долгое время с некоторым даже изумлением заметил, что вокруг него люди. Обычно, ему было ни до кого. Да, и зачем, когда всегда есть повод задуматься о чём-то более существенном: прежде всего о работе. А что касается прочего, то ему вполне хватало общения в лаборатории и контактов с женой.