Избранное

Стихи здесь выдыхает сам тёплый воздух, заточённый на скучной окраине, и сама эта окраина звучит окариной, способной извлекать из себя незатейливую, а всё-таки мелодию. Не только нарастающий шум листвы предстаёт взволнованным ошеломляющим монологом, но «на всех немыслимых ветрах» распускаются полотна речи: «Спасти, утешить, оберечь,/ Дать мужества на ополченье…/ И небо – речь, и поле – речь,/ И рек студёные реченья…».

    Андрей Расторгуев, поэт, член Союза писателей России.

    Екатеринбург.

Тёмный сад

Стихотворения 1982–1991 гг.

«Всё начинается в осенней вязкой глине…»

Всё начинается в осенней вязкой глине:

Вечернее дыхание полыни

И долгий, смутный разговор,

И путь в густой туман, где дремлют гребни гор,

И сонная душа, и песня о долине.

Всё начинается в глубокой колее.

Колёса брызжут ржавою водою,

Забрызганное небо над тобою

И лес, как призрак, молчалив.

Когда настанет час небесного отлива,

С собою унесёт отлив

И свет, и тьму, и круг луны унылой,

И обнажатся мрачные обрывы

И гребни острых скал на ложе дна.

И ты узнаешь: ложь всегда одна,

А истин много.

Если о России

Не говорить, не думать, не дышать,

И глину не месить лаптями, сапогами,

Колёсами поющих жалобно телег –

Мы канем в пустоту, не отыскав ночлег,

В урочный час небесного отлива.

Ночь

Полно, да ночь ли это была?

Словно два льняных полотна,

Небо бело и земля бела,

Где-то за белым темна луна.

Сонные очи не смеют спать –

Как холодит молодую грудь

Время, которое любит стлать

Белое, белое – вдаль и вглубь.

Время погони! По руслам жил,

Словно по руслам спящих рек,

Кто-то безвестный уносит жизнь

Туда, где сливаются снег и снег.

Кони летят – полотна не смять,

Зимнего воздуха жуть и сласть.

Белое, белое мчится вспять –

Время, которое любит – красть.

Но сверху, откуда пути видны,

Смотрит пристально за тобой

Горячий и чёрный зрачок луны

С птичьей каёмкою золотой.

«Мне видится, как будто снится…»

Мне видится, как будто снится

Знакомое давным-давно:

Старушки раскупают ситцы,

И макароны, и пшено.

Рубли измятые считая,

Едва губами шелестят,

Потом снимаются как стая

И в высь над городом летят.

Летят над серыми домами,

Над чёрным заводским прудом,

Отягощёнными крылами

На воздух опершись с трудом.