Все больны, всем лечиться

 Траст

Что я кричал тебе, Лисабет, в том сне? Что я, человек-предатель, обещал тебе, жертве моего предательства? Как ты вообще могла меня слушать?

Я был уверен, что пообещал ей что-то. Я смутно предполагал, что это может быть, но надеялся – последними трусливыми нотками души, – что мне это только кажется. Такой исход невозможен, нет. Если я так поступлю, значит, я пожалел о своём поступке. Но разве я жалел? Нет.

Я стыдился. И с каждым новым городом, с каждым новым транспортом я стыдился всё больше, и сон не шёл у меня из головы, даже и не сон вовсе, а Лисабет – молчащая женщина, которую я поступком своим отнял у Дэвона, – и в какой-то момент я понял, что мне нужно делать.

И я поехал в Холлмарт.

Никто не заставил бы меня поехать туда. Никто, кроме щипальщика.

Долгая дорога измотала меня, но я держался. Я должен был держаться. Мне нужно было сделать последний шаг перед тем, как стать обедом или ужином чудовища по имени Даагаст, даром что для шага этого мне предстояло проехать полстраны. Я бежал, да, но бежал не туда, и теперь возвращался.

16. Щипальщик

Я понял тебя, Траст. Ты не будешь больше трусить, не будешь кричать во сне. Ты останешься храбрым до конца.

Тогда я постараюсь, чтобы конец твой наступил как можно скорее.

17. Траст

На подходах к Холлмарту меня свалила простуда. Стояла зима, а я был одет легко – когда мне было заботиться об одежде? – и несколько дней я провёл в паршивом мотельчике, мечась в бреду на нестиранных простынях. Когда сквозь сон я видел свет, то смеялся.

18. Щипальщик

Нет, я не жалел тебя, Траст. Я просто хотел, чтобы ты поскорее стал самим собой. Здоровым человеком, который готов ответить за проступки. Поэтому и только поэтому я позвонил в больницу и вызвал доктора. Когда он пришёл, я остался в комнате, но старый врачеватель меня не видел. Зато меня видел ты. Видел и смеялся.

19. Траст

Худой, как трость, я появился на пороге дома, где не был восемь лет.

Восемь лет, подумал я, Даагаст не трогал меня. Чего он ждал? Что я исправлюсь? Что застрелюсь прежде, чем он пошлёт свою шестёрку?

Где же пёс? Где Марни, дворняга, которую приручила Лисабет? Бывало, едва заслышав шаги по гравиевой дорожке, он с лаем выскакивал из-под крыльца, и тогда гость, если он впервые приходил сюда, пугался до мокрых штанов.

Неужели он…

Я оглянулся.

За забором стоял щипальщик.