Триумф красных бабочек

И в ее удлиненных, умных глазах вспыхивает любопытство и страх…

– Привет, – неожиданно для себя хрипло произносит Сашка. – Ну и место же ты нашла для чтения. Что, книжка интересная?

– О, да! – в глазах девушки горит нескрываемый интерес. – Я маму жду…

И смотрит на него такими глазами, будто он зверь лесной. А в следующий миг его грудь и лицо обдает жаром: «Не может быть?». На коленях у девушки лежит книга, раскрытая на старинной иллюстрации к новелле Боккаччо «Алатиэль»!

– Хочешь, я угадаю год издания этой книжки? – спрашивает он, совладав с собой.

– Не нужно, – вспыхивает девушка. – Год ее издания тысяча девятьсот пятый. Это книга вашего отца. Вот экслибрис, – показывает она ему титульный лист.

Да это был книжный знак, знакомый ему с детства: парусник, отплывающий «к новым странам, к новым людям», как пояснял идею экслибриса отец.

– Откуда она у тебя?

– Я живу в вашей квартире, – смотрит она на него с мольбой и отчаянием.

– Вот как… – присвистывает Сашка, понимая, что все полетело к дьяволу! Он спалился…

– Так это твою коляску я видел в доме моего отца?

– Да.

«Жалеет она, видите ли, – думает Сашка, не зная, что и сказать. – Крысы не плачут. Они подло кидают. А девчонка просто ангел, бывает же такое…» – проносится в его голове.

– Мама твоя не пришла в суд. Значит, сдалась. А за комнату спасибо. Почему ты в коляске?

– У меня пересажена почка. Мама мне свою почку отдала…

– Почку? Вот как… А где вы до этого жили?

– В Риге.

– У вас там квартира?

– Была… Но вернулся из Америки прежний владелец дома, где мы жили, и нас выселили…

– А как сюда, на косу?

– Так получилось. Мама поехала в Калининград к своей подруге. Искала работу. Увидела объявление, что нужна сиделка… А я в это время жила в Риге, на съемной квартире… Простите нас, Саша…

Девушка всхлипывает.

– Ну, ну, не надо плакать, – говорит Сашка. – Что ж, пожалуй, я пойду, – решает он уйти, чтобы не встречаться с матерью девушки.

– А вы еще вернетесь?

– Как знать. Может, и не вернусь, – растягивает Сашка обветренные губы в подобие улыбки. – Ясное дело, вам с мамой будет куда лучше, если я исчезну.

– Зачем вы так, – укоризненно говорит она, покраснев.