Замкнутый лабиринт

– Сьюзан, пожалуйста, пойдите на кухню, посмотрите всё ли готово к обеду, а я пока сама позабочусь о детях, – хозяйка отдала указание помощнице и повернулась к визитёрам, приглашающим жестом указала Зое и Анатолию на кресла под белым тентом. – Пойдёмте сюда.

Так как разговор вёлся на французском, а этот язык Анатолий подзабыл, то он не стал вникать в беседу женщин, подошёл к детям, сидевшим на пледе, и опустился рядом с ними. Мальчик безучастно посмотрел на него и, никак не отреагировав, продолжил теребить плюшевую игрушку.

А девочка повернулась и, встав на четвереньки, двинулась к гостю. Она некоторое время смотрела, потом поднялась на ноги, сделала пару шагов и обняла за шею. Анатолий прижал малышку к себе и нежно поцеловал в макушку. Он понимал: принцесса не может его помнить, но всё равно, такая неожиданная реакция растрогала.

Симона выглядела ухоженной, но очень бледной, худой, осунувшейся. Анатолий тихонько зашептал:

– Моя милая, неужели ты меня узнала? Как у тебя дела, как ты живёшь?

Симона уселась к нему на колени и продолжила прижиматься, обхватив за руку.

Анатолий прикрыл глаза от умиления и гладил её по голове.

– Как я по тебе соскучился, как мне тебя не хватает, – продолжил он нашёптывать.

Анатолий осознал, что слегка покачивает девочку на руках, а она во все глаза рассматривает его. Малышка протянула маленькую ручку и коснулась его губ. Из задумчивости вывел голос Зои. Она обратилась к нему на французском:

– Анатолий, милый, нам пора ехать, а детям – обедать и отдыхать.

Анатолий с Симоной на руках встал и, сделав над собой усилие, улыбнулся хозяйке и Зое.

– Да, конечно, едем.

– Вы можете приезжать к нам, когда захотите. Симона ни к кому из нас сама на руки не просится, а вот к вашему мужу так приникла, что удивительно, – хозяйка дома обратилась к Зое, холодно улыбаясь. – Иди к мамочке, дяде пора уходить, – она попыталась взять Симону, но малышка только крепче вцепилась в Анатолия, а в глазах появился испуг.

Анатолий ещё раз поцеловал Симону, а затем аккуратно, но с заметным усилием отстранил от себя и, быстро отдав женщине, поспешно направился к калитке.

За его спиной раздался громкий плач.

Porsche сыто урчал и плавно двигался по гладкому шоссе. Вскоре машина въехала в Париж. Анатолий старался успокоиться, но сердце предательски бешено стучало, а в ушах стоял детский плач. Наконец он припарковался у одного из многочисленных живописных кафе. Молодые люди сели за столик, сделали заказ.