Мои литературные святцы

Гудели самолёты глухо,

И мнилось, это всё – игра,

Но бомбы сыпались из брюха,

Как рыбья чёрная икра.

Они свистели бесновато

Над каждым скрюченным бойцом,

И, чуя смертную расплату,

Я распластался вниз лицом.

И мне казалось – я и не был,

Не мыслил, не жил, не страдал.

И я, под этим гулким небом,

Иною землю увидал.

И мне врасти хотелось в травы,

Зарыться глубже, с головой:

Уйти от огненной расправы

И юность унести с собой.

Как пред грозой природа стихла.

Вдруг твердь ушла из-под меня,

И пред лицом моим возникло

Лицо огня…

Я эту первую бомбёжку

Не позабуду и вовек,

И этот лес, и эту ложку,

И слёзы капавшие с век.

Умер Юрий Григорьевич в декабре 2000 года.

14 июля

Название стихотворения Олега Чухонцева «Похвала Державину, рождённому столь хилым, что должно было содержать его в опаре, дабы получил он сколько-нибудь живности», соответствует факту биографии Гавриила Романовича Державина. Вот и Ходасевич записывает в своей книге «Державин» о будущем поэте: «От рождения был он весьма слаб, мал и сух.

Родился Гавриил Романович 14 июля 1743 года в семье обедневших дворян. Поэтому и не был записан в гвардейский полк уже сержантом, как пушкинский Пётр Гринёв. Державин служил в Преображенском полку рядовым, служил с 1762 года и принимал вместе с полком участие в дворцовом перевороте 28 июня 1762 года. Переворот возвёл на трон Екатерину.

В 1773—1775 годах уже офицером этого полка участвовал в подавлении восстания Пугачёва. Наблюдательный Державин без труда разглядел причину крестьянских волнений. О чём и написал в официальном донесении казанскому губернатору и начальнику Секретной следственной комиссии генералу Бранту: «Сколько я смог приметить <…> лихоимство производит в жителях наиболее ропота, потому что всякий, кто имеет с ними малейшее дело, грабит их. Это делает легковерную и неразумную чернь недовольною и, если смею говорить откровенно, это всего более поддерживает язву, которая теперь свирепствует в нашем отечестве».

В будущем он напишет стихотворение «Памятник», где поставит себе в заслугу умение «истину царям с улыбкой говорить». Истину Державин старался говорить всегда.

В 1780 году в переложении 81 Псалма «Властителям и судьям» он скажет:

Цари! Я мнил, вы боги властны,

Никто над вами не судья,

Но вы, как я подобно, страстны

И так же смертны, как и я.