Осколки

– Что теперь? – Велихов смотрел на лошадь поручика.

– Не знаю. – Каретников затушил папиросу сапогом.

– Красива, чертовка! А носит на себе такого зануду.

– Это вы о ком?

– Да о лошади, господин капитан! А по поводу поручика, не кручиньтесь…

– Не о нем я думаю, Вениамин Алексеевич, а об этом идиотском приказе. Ну да бог с ним, поживем – увидим.

Еще два дня, долгих до бесконечности, полных боли утрат и смертельной усталости, батарея Каретникова сражалась с противником.

Японцы заняли позиции русских.

Их главные силы устремились вслед отходящим войскам.

Павел Савельевич не знал этого. Два японских отряда атаковали его батарею. Эта долина была почему-то необходима японцам. Нельзя оставлять противника в тылу. И вновь японцы устремляются в атаку. Точными выстрелами два орудия Каретникова были уничтожены. Возле них не оказалось даже раненых, все были убиты. Снаряды подходили к концу. Павел Савельевич принял решение.

– Куда Куропаткин повел армию?

Вопрос адресовался Аскееву, распластавшемуся на земле.

Его некогда чистая форма, превратилась в грязное тряпье, которое он носил на себе с чувством нескрываемой брезгливости. При каждом разрыве японских снарядов он вздрагивал всем телом, проклиная Каретникова.

– Я вам ничего не скажу!

– Нет, поручик, – Каретников одним рывком поставил его на ноги, – вы мне все скажите! Иначе я пристрелю вас как человека, недостойного формы русского офицера. Мало того, в рапорте, если будет на то божья воля, и я останусь в живых, я напишу, что вы показали себя трусом!

– Не трясите меня! – Визгливо вскрикнул Аскеев.

Он покраснел, и с ненавистью выкрикнул в лицо капитану: – К Мукдену отступили! И не трясите меня, я вам не мальчишка!

– Велихов! – Каретникова поручик больше не интересовал. – Берите людей и уходите! Армия отступает к Мукдену! Карты у вас есть, я уверен, вы сможете добраться.

В двухстах метрах от батареи мелькали мундиры японских солдат.

– А как же вы?

– Я взорву оставшиеся снаряды, и буду прорываться вслед за вами.

Все, Вениамин Алексеевич, уходите!

Велихов и уцелевшие бойцы батареи бросились бегом, спеша в лес, вплотную обступивший северный склон сопки.

Каретников проводил их долгим взглядом.

– А мне что делать? – В голосе Аскеева звучал страх. Его лошадь была убита взрывом, он беспомощно озирался вокруг.

– Идите к черту, поручик. Мне не до вас!

Каретников собрал пару запалов, связал их остатком бинта и бросил в ящик, где лежали несколько снарядов.