Был таков

Так взбираются к небесам:

врут, камлают, ломают шею,

ибо, как бы сказал я сам —

но немею и не умею.

***

Очнись на востоке, беспечный гайдзин,

отведай сакэ, обездоль апельсин

и вторгнись, как в задницу – клизма

в безмозглую бездну буддизма.

Стань лучше и чище процентов на -дцать,

учись отрицать и на цитре бряцать,

пой мантры на весь околоток,

и пяткой лупи в подбородок.

Частушку на танка сменяй, самурай,

от фудзи фигей и от гейш угорай,

в тени отцветающей сливы

черти иероглиф «пошли вы».

Освой караоке, сёппуку и го,

поскольку без этих вещей нелегко

найти, матерясь, по компасу

матёрую Аматерасу.

Плыви, зарекись от тюрьмы и сумо,

и коль просветленье не грянет само —

прячь в жёлтое море концы, трус,

и съешь обездоленный цитрус,

усни – и проснись в нашей дивной стране,

где я эти строки пишу при луне,

где васи, и маши, и вани —

давно обитают в нирване.

***

Вокруг гремело и орало —

вода пустынный пляж орала.

И бились мне в подметки: краб,

худой пакет, помёт, икра.

Волна обрушивалась с мола,

как тара с полок мегамолла,

взрывался пластик и картон

в количестве ста тысяч тонн.

Гранит захлебывался пеной,

и пёр, глуша гагар сиреной,

Горынычем, чей рык трояк —

трехтрубный крейсер на маяк.

И я был выброшен на берег

в одной из пятисот америк.

Свободы раб, простора вор —

я стал вам брат, солёный сор.

Мне довелось – стеная, горбясь

бежать, обгладывая глобус,

стелиться к точке нулевой,

кипеть – я брат тебе, прибой.

Поджарый рыцарь, образ чей сер —

я брат тебе, горластый крейсер.

Не груз, но глас сквозь муть и жуть

Ты нёс – и это тоже путь.

Не бог весть что – пройти по краю,

но лучшей доблести не знаю.

И я шагал – под грай и вой,

и будто слышал за спиной:

«Не бзди, не парь, не сожалей —

три правила, беглец беспечный.

Сейчас подлечим дух калечный:

иди, смотри, вдыхай, шалей».

***

…но есть ещё восток,

где на исходе понта

алеет кровосток

такого горизонта,

что хочется лететь,

преобразившись в парус,

взять всё, и даже смерть

не оставлять на старость.

Но есть ещё заря,

горящая, как примус,

эпический разряд,

плюс, победивший минус.

Воспринимай навзрыд,

как резаная рана

торжественно горит

у края океана!

Но есть ещё весна,

триумф Пигмалиона:

рыбак кидает снасть

в распахнутое лоно

взволнованной волны.