Был таков

Повод для высасыванья пальца:

мол, не так ли ты меня, страдальца,

мой Господь, вытягиватель жил,

пригубил – как будто приглушил?

Будет срок, объявят траур в доме,

втиснут в ящик, дырку в чернозёме

на два метра в глубину смотыжат,

подведут кредит и дебет – ты же

так и будешь рассекать озон

шизым облаком, как пел Кобзон.

Где мои морально-волевые?

Жернова, висящие на вые.

В черепной коробке – мысль тверёза,

как заноза, та, насчёт навоза,

та, что светит превратиться в г…

вашему покорному слуге.

Горний друг! раз никуда не деться

просто помоги согреться сердцу.

И еще – снесу ли? – попросил бы

чтоб не зряшно, чтобы не вполсилы,

на колени встал бы, как дурак,

чтоб – сполна мне. Раз потом – никак.

***

Про зверей из тех, что

не еда

мне хватает текста

едва.

Ходом черных через

черный ход

зверь имеет дерзость —

идет.

Кони ходят рысью,

рысь – конем:

этакою близью

рискнем.

Как орлом пятак не

пал на пол,

пятаком не звякнет

орел.

Вот он, страх лесной и

полевой,

вот он, поклик совий

и вой.

Кандидат на мясо,

на бобах,

дожидаюсь часа

впотьмах:

за квасной, скоромный

альфабет

переломит кто мне

хребет?

И не ты ли, Боже,

с полстроки

всадишь мне под кожу

клыки?

***

Я не бросал своих женщин,

я просто сходил на нет,

выскальзывал из тенет —

ниже, медленней, меньше —

приспосабливал старые клешни

для иных кастаньет.

Я не чурался отчизны,

я просто не верил ей,

выскальзывал из теней

очередной харизмы,

самодостаток жизни

чаял главней.

Я не был искателем правды,

я просто искренне лгал,

предпочитал карнавал,

прелести клоунады,

я сроду не знал, как надо —

я только слагал.

Высоких чувств не любил я,

я просто к ним не привык,

предпочитал плавник

отращивать, а не крылья,

от песенного бессилья

срывался на крик,

но в нем-то и было пенье.

А нынче – разлад и тишь.

На грани срыванья крыш,

на самом краю терпенья

скажи, что делать теперь мне?

что ты молчишь?

***

Ты кончишь работу и кончишься сам,

но это не повод для скорби;

все то, что ты здесь проповедовал псам —

метафора urbi et orbi —

оно адресовано, в общем, тому,

с кем все это будет впервые:

и чувств передоз, и услада уму,

и длани, и перси, и выи.