По первому сроку

И с этими словами Андрей взял в руки тяжелый крест, который последний ему передал в окно и, как молотком, стал им ломать руки горе-ворам. Страшный звериный вой разнесся над поселком, от которого проснулись все собаки в округе и залились злобным лаем, во многих ближайших домах зажегся свет. Андрей обтер футболкой с креста свои отпечатки, затем установил его перед, извивающимися от боли, воришками, развернулся и пошел к дому батюшки. Подойдя к калитке, он увидел отца Сергия и отца Николая, наспех одевшихся и стоявших на крыльце дома.

– Что там случилось, Андрюша? Где ты был? – Забросали они его вопросами.

– Все хорошо, батюшки, все хорошо. Трое мирян хотели в грехах исповедоваться, рясу можете не одевать, для них и так сойдет и вызовете милицию, они, наверняка, тоже захотят исповедь послушать, а я, если можно, чайку попью с вареньицем.

Андрей достал сигарету, закурил, сел рядом с кобелем, обняв его за шею:

– Ну что, брат, а ты говоришь, не возьмем.

Пес, как будто бы все понимая, ласково лизнул Андрея в щеку.

Затем, раздевшись, Андрей решил ложиться, еще раз выглянул в окно. возле храма стояли милицейские машины с включенными фарами и мигалками, толпились люди, кажется ребятам деревенским на всю неделю пищи для разговоров будет предостаточно. Андрей лег, но сон не шел, он закрыл глаза и стал вспоминать хоть что-то хорошее в своей жизни, на память шла только служба в армии, и уже через наваливающийся сон он услышал, как вернулись домой батюшки, потихоньку открыв дверь, постояли, посмотрели на него, думая, что он уже спит.

– Люто, конечно, он с ними, но кто знает, может так и надо с этаким народом, не нам судить, – сказал отец Николай.

– Бог ему судья, – отозвался отец Сергий, – ну пошли и мы отдыхать, завтра много работы, образа на место поставить надо.

Наутро, проснувшись с петухами, Андрей встал, сделал не хитрую гимнастику и выскочил во двор.

– А, Андрюша, ну как ночевал после трудов праведных?

– Спасибо, хорошо, батюшка.