Зарубежная любовная лирика

Порой молчит, порою… Сердцу дорог

Такой восторг!.. А после, как от хмеля

Очнувшийся, скажу: «Знай, обманула

Тебя мечта! В тысяча триста сорок

Осьмом году, в час первый, в день апреля

Шестый – меж нас блаженная уснула».

CCCLVI

Когда она почила в Боге, встретил

Лик ангелов и душ блаженных лик

Идущую в небесный Град; и клик

Ликующий желанную приветил.

И каждый дух красу ее приметил

И вопрошал, дивясь: «Ужель то лик

Паломницы земной? Как блеск велик

Ее венца! Как лен одежды светел!.

Обретшая одну из лучших доль,

С гостиницей расставшаяся бренной,

Оглянется порою на юдоль —

И, мнится, ждет меня в приют священный.

За ней стремлю всю мысль, всю мощь,

всю боль…

«Спеши!» – торопит шепот сокровенный.

«Промчались дни мои, как бы оленей…»

Промчались дни мои, как бы оленей

Косящий бег. Срок счастья был короче,

Чем взмах ресницы. Из последней мочи

Я в горсть зажал лишь пепел наслаждений.

По милости надменных обольщений

Ночует сердце в склепе темной ночи,

К земле бескостной жмется, средостений

Знакомых ищет – сладостных сплетений…

Но то, что в ней едва существовало,

Днесь, вырвавшись наверх, в очах лазури

Пленять и ранить может, как бывало,

И я догадываюсь, брови хмуря,

Как хороша, к какой толпе пристала,

Как там клубится легких складок буря.

«Когда уснет земля и жар отпышет…»

Когда уснет земля и жар отпышет

И на душе зверей покой лебяжий,

Ходит по кругу ночь с горящей пряжей,

И мощь воды морской зефир колышет.

Чую, горю, рвусь, плачу – и не слышит —

В неудержимой близости все та же —

Целую ночь, целую ночь на страже, —

И вся, как есть, далеким счастьем дышит.

Хоть ключ один – вода разноречива —

Полужестка, полусладка – ужели

Одна и та же милая двулична?

Тысячу раз на дню себе на диво

Я должен умереть – на самом деле —

Я воскресаю так же сверхобычно.

Торквато Тассо

(1544–1595)

К Лукреции, герцогине Урбино

Ты в юности казалась нежной розой,

Что, лепестков лучам не открывая,

За зеленью стыдливо, молодая,

Еще таит мечты любви и слезы.

Иль может, ты (не с миром нашей прозы

Тебя равнять) была зарею рая,

Что, тени гор и поле озаряя,

На небесах полна невинной грезы.