Плавни

Тогда она пригласила в гости своих соседок, к которым в последние годы совсем было стала охладевать, чтобы посоветоваться, стоит ли ей переезжать к сыну, получившему в столице республики трехкомнатную квартиру (со всеми удобствами, – не раз было подчеркнуто в том разговоре). Подружки посоветовали переезжать, после чего Екатерина Варсанофьевна окончательно укрепилась в решении дом свой в Прутске до конца отпущенных ей дней не покидать.

С того дня старушки, к их общему удовольствию, стали видеться чаще, каждый день по утрам…

– В город скоро приедет молодая учительница.

Подруги никак не откликнулись на эту информацию. Тогда Елизавета, подняв над головой маленький кулачек, уже с вызовом добавила:

– Без мужа, а с двойняшками!

Екатерина Варсанофьевна на этот раз спокойно уточнила:

– Из Одессы учительницу выгнали за распутство.

– За расспутство?! – подслеповато сощурилась, вглядываясь в лицо подруги, Анастасия. Она только недавно услышала это слово (вместо него всю жизнь употребляла другое, синонимичное, редко встречающееся в печати), и оно ей очень понравилось.

– Такие дела, подруги… – Екатерина Варсанофьевна поправила на плечах большой пуховый платок. Воздух за ночь поостыл, и собственного тепла старушке уже не хватало.

Тема, затронутая Елизаветой, конечно, могла бы стать основной в повестке описываемого нами утра, но у старушек для ее углубления пока было мало информации. Поэтому через минуту заговорили о другом.

– Ты лучше проясни нам, Елизавета, когда начнут травить лягушек в плавнях, – сдержанно, но и лукаво улыбнулась Екатерина Варсанофьевна.

О лягушках Елизавета рассказывала вчера: ее сын Валентин «из компетентных источников», как по-научному выразилась Елизавета, узнал и по секрету сообщил ей, что в плавнях появились ядовитые лягушки; власти, заботясь о безопасности граждан, решили «повести с ними непримиримую борьбу», и, «чтобы лишить лягушек кормовой базы», скоро плавни будут осушать.

Анастасия новость приняла спокойно – она всю жизнь верила в справедливость и полезность любого решения властей. А Екатерина Варсанофьевна, напротив, в любых решениях властей в первую очередь искала подвох и тайное намерение обжулить.