Плавни

Варочка повернулся к машине и через минуту уехал бы, если бы Сеня, по одному ему понятной логике, вдруг забыл об «историческом» доме и его великих посетителях и не заговорил о предмете, в последние дни волновавшем Варочку не меньше, чем квартальный план по молоку.

– Враждебные народу силы, окопавшиеся в центре, собираются осушать прутские плавни, – Сеня сделал паузу, во время которой Варочка и принял решение дослушать его. – Кондратенко получил приказ изготовить карту плавней, сфотографировать озера, пляжи, лодочные причалы, мосты… Для чего им это нужно? Тут любому виден военный интерес.

«Какая, однако, чушь», – рассердился, наконец, первый секретарь, а Сеня, будто прочитав его мысли, стушевался и замолк.

– Примем меры, – обращаясь к Сене, сказал Сергей Иванович и повернулся к все еще сидевшему на крыльце Волкову:

– Едем в райком, Николай Егорович.

В большом кабинете было светло и прохладно.

– Садись, председатель, – Варочка показал на мягкое кресло у тумбочки с телевизором, а сам сел за стол – на свой обычный жесткий стул. – Обдумаем слова блаженного человека.

Волков с наслаждением вдыхал остуженный кондиционером воздух.

– По поводу полковника, с которым вояжировал по Прутску Пушкин?

– Был такой полковник, Коля. Звали его Липранди. Не слыхал?

О Липранди Волков не слыхал и поэтому слегка вспыхнул:

– Я, Сергей Иванович, сейчас думаю не о полковнике Липранди, о котором, между прочим, хотел бы что-нибудь прочитать, а о старшем лейтенанте в отставке Лопатине, который вчера опять приходил ко мне просить квартиру и которому я опять, кроме обещаний, ничего не дал.

Варочка миролюбиво махнул рукой:

– Оставим военных… Итак, уже городские дурачки комментируют слух об осушении плавней, а мы все еще делаем вид, что ничего не слышим.

Волков согласился, что молчать по поводу пересудов власти города, конечно, не должны, но и преувеличивать опасность сплетни не стоит.

– Слух, за которым нет ничего, кроме дешевого зубоскальства, забудется через неделю.

У Сергея Ивановича, однако, прогнозы были иные.