Я просто Пушкин

Широко улыбаясь белоснежными зубами, он и его поманил внутрь, указывая перстами другой руки на блюдо с эклерами и чашку горячего шеколаду.

– Угощаешь, Василий Андреевич? – недоверчиво воскликнул Пушкин, нависнув над порогом.

– Угощаю, брат, коли есть у тебя что-нибудь новенькое.

– Еще бы нет! – Обрадовался Пушкин и, скинув боливар с крылаткой, верный своей постоянной привычке, взгромоздился на стул. Но замешкался там, добывая в кармане панталон помятый листок с эпистолой.

– Читай же, пока шеколад не остыл! – Подбодрил его лукавый Василий Андреич.

И тут же ему вдруг вспомнилось, как на прошлое Рождество подарил он Пушкину свой портрет по случаю проигранной партии в покер. Сам же на свою голову обучил он его этой новомодной картежной забаве, на что и намекнул, подписав портрет: «Победителю-ученику от побежденного учителя», а вслух добавил:

– Это тебе, Саша, наместо денег – в затруднении я теперь.

Сверкнув на портрет горячими арапскими глазами, Пушкин плюнул в сердцах, однако, вчитавшись в подпись, прибрал портретец за пазуху и простодыро ухмыльнулся: пригодится, мол!

– «Во глубину сибирских руд», – разнеслось меж тем по кондитерской со стула.

 – Назидательное послание моему тезке графу Одоевскому под Иркутск и всем, иже с ним.

И полились бессмертные строки…

– Во глубину сибирских руд

Гоните лености истому

И помните, что честный труд

И есть для вас дорога к дому.

Махайте спорою киркой,

Покорную сгибая спину —

И будут мир вам и покой,

Коль соблюдете дисциплину.

Пушкин читал, изрядно возбуждаясь, рука его взвилась над правым ухом, глаза слегка закатились, и на обрамленном кудрявой порослью лице зазолотились капельки праведного пота.

– Без рассуждений о правах

Отчизне пользу приносите —

Ведь спазмы юношеской прыти

Комичны в ваших-то летах.

Марата ль лавры, Робеспьера

Перед зерцалом примерять —

Дурная, в сущности, манера.

Россия – мать вам иль не мать?

Не вняв ни ярости, ни спеси,

Простил вас добрый государь —

Лишь пятерых из вас повесил,

А мог четвертовать, как встарь.

Акститесь, бунтари гневливы!

Примите смирно цепь и плеть.

Вы царской милостию живы, —

Так не дерзите власти впредь!

Дурным страстям не потакайте

И не решайте за народ:

Он вашей дани не возьмет,

Хоть целый мир ему отдайте.

Смиритесь! Годы пробегут,

Весна настанет, и у входа

Нагая встретит вас свобода

И всем шампанского нальют.