Дети иллюзий

– Это как, простите? – не понимает девушка.

– Как украшения. Ведь украшения, на самом деле, предназначены для ношения исключительно на обнажённом теле. Я имею в виду, конечно, тело женское. Золото подходит только для смуглой кожи, а серебро и платина – для светлой. Только представьте: золотое ожерелье на мягко загорелой шее, золотые браслеты на запястьях, тонкая цепочка на бёдрах и ещё один браслет на левой ноге, который нельзя снять, не расклепав… Так и аккуратная золотая оправа на обнажённой девушке… очень возбуждает.

Даже с моего места видно, как у девушки от удивления приоткрылся рот, и уехали далеко вверх выщипанные полоски бровей.

– Это я к тому, что очки могут носить самые разные функции, – заканчивает мысль Игорь.

Неожиданно в разговор вмешивается отоваренная девушка, которая только что закончила любоваться хапнутым и уже затолкала оное в сумочку.

– Марина, нам пора, – с деланым нетерпением дёргает она подругу за рукав, – пойдём, Марин.

Марина делает неуверенный шаг в сторону подруги.

– Не смею задерживать, – с лёгким поклоном говорит Игорь. – Выход там.

Девушки прощаются. Игорь провожает их до двери, продолжая что-то рассказывать на ходу. Хлопает железная дверь, и образовавшийся сквозняк доносит до нас запах двухкомпонентной смеси женских духов, заставляя каждого глубоко вдохнуть носом, а потом глубоко задуматься. Через пару секунд возвращается Игорь с долларами в руках и непонятной улыбкой на лице.

– Гарри, зачем ты её отпустил? – поднимаясь со стула, спрашивает Игоря коммерческий директор нашей фирмы Игорь Климов, он же Игорь номер два.

– Понимаешь, Гарри, сейчас всё равно бы ничего не вышло, – отвечает Востоков, он же Игорь номер один, – но я заронил в её душу сомнение. Готов поспорить, она к нам ещё придёт. Одна.

Игорь номер два протягивает Игорю номер один руку:

– Пари?

– Бутылка «Smirnoff» на то, что она в течение этой недели появится, и две бутылки, если придёт в понедельник, – и Востоков, словно в ножны, вкладывает свою узкую ладонь в красную растопыренную пятерню Климова.

– Валер, разбей, – через плечо бросает мне Климов.

Встаю и ребром ладони символически разбиваю их рукопожатие, после чего возвращаюсь на рабочее место.

Мой рабочий день официально заканчивается в восемнадцать тридцать, но ухожу я домой, разумеется, позже – всегда найдутся какие-нибудь дела, которые, как известно, невозможно переделать до конца.