Дети иллюзий

– Ладно, ладно, – примирительно гладит меня по рукаву Татьяна, – ты способен на образное мышление, и это в нашем деле главное.

– И на том спасибо, – кланяюсь я в пояс.

– Всегда пожалуйста, – отвечает она мне шутовским книксеном.

Остальную часть пути мы проделываем молча, но меня это нисколько не смущает, да и Татьяну, кажется, тоже.

«Макдоналдс» на «Третьяковской» примечателен тем, что он очень маленький. Народу здесь вечерами всегда полно, мест на всех не хватает, да и очереди к кассам, кажется, длиннее, чем в других «Маках».

Основательно подмёрзшие, заваливаемся в тёплый, кишащий людьми предбанник. Я сразу занимаю очередь в кассу, а Татьяна идёт в зал с целью захватить столик или хотя бы половину оного. Мне велено взять стандартную картошку с кисло-сладким соусом, «филе-о-хек» и маленький чай. Что я буду брать для себя, я ещё не решил. Очередь небольшая – передо мной человек пять-шесть, судя по всему, студентов. Двое основательно навеселе.

«Пришли закусить, – думаю я, – мы тоже так раньше делали».

Очередь движется медленно. По другую сторону прилавка, поминутно сталкиваясь друг с другом, мечутся одетые в красные полосатые рубашки и черные брюки ветераны Броуновского движения, так называемые «крушники[6 - от англ. crew – команда, экипаж.]». На их лицах странная смесь отрешённости и оптимизма.

Проходит достаточно много времени, пока двое первых из очереди отходят от кассы со счастливыми физиономиями и гружёными подносами в руках. У меня рождается надежда, что теперь-то дела пойдут быстрее, но на сцену выходят поддатые студенты, которые, оказывается, не в состоянии быстро сформулировать свои требования.

Проходит ещё минуты три, ситуация не меняется.

– Я не понял, это ресторан быстрого или медленного обслуживания? – кричит кто-то сзади.

– Мы тут сейчас с голоду подохнем! – подхватывают слева.

С разных сторон слышатся смешки и ругань. Кто-то пытается не особенно умело свистеть.

Переговоры между тем продолжаются. Один из студентов, маленький и плотный, что-то горячо втолковывает «крушнику» на кассе; второй, высокий и тощий, молча кивает. Что делает «крушник», не видно. Наконец, студиозусы разворачиваются спиной к кассе и, соответственно, к очереди лицом. В руках у маленького поднос, на котором лежит один единственный гамбургер.

– Свободная касса! – хрипит простуженная девушка в чёрной фирменной кепке с козырьком.