Вестник

Знал бы я, что буду помнить их лица столько лет, слышать проклятый скрежет и это… жужжание».

Алекс мысленно похлопал себя по плечу. «Я достойный сын своих родителей – хоть в этом никаких сомнений».

«Выспаться, поехать в отпуск», напомнил белый конверт на столе. Алекс придавил его кофейной чашкой.

Бессонные ночи терлись о виски плюшевыми головами, но сон по-прежнему не шел. Подперев ладонями подбородок, Алекс сощурился, глядя сквозь стену. Опять подступили секунды бешеного дыхания, тревога, размытые всполохи темного плаща, по которому скользят оранжевые искры… Бегущий силуэт.

Щелкнул замок на входной двери. Райн вздрогнул – не заметил, как задремал. Пришла Джулия, он услышал шелест ее платья. Она осторожно обошла комнату и присела рядом. Теплая ладонь скользнула по его щеке: – Привет.

Он ответил улыбкой.

– Поссорился с отцом?

Ему стало неловко за тревогу в ее голосе.

– Нет, просто устал. Немного… Очень сильно. – Он поднял руку и притянул ее к себе. Джулия уютно свернулась у него под боком и ненадолго затихла.

– Не хочешь говорить?

– Хочу.

Алекс порадовался, что не придется сочинять. – Как мы и думали, эксцентричная история взросления, но в целом… ничего особенного. Первая любовь, побег из дома – мама даже записки не оставила. Можешь представить, как к этому отнеслась опекунша.

– И что, полиция их не искала?

– Они оба были совершеннолетними.

Джулия неуверенно кивнула. Робко потянула Алекса за воротник рубашки:

– Так ты… поедешь к ним?

– Уговори меня остаться, – внезапно попросил он.

Джулия приподнялась, растерянно оглянулась, словно ее кто-то окликнул. Покачала головой:

– Не могу. Хочу, но не могу.

– Почему?

– Потому что они… твоя семья. Это не мне решать.

Она прижалась к нему, как замерзшая кошка.

– Тогда мне пора.

Конверт на столе излучал умиротворение, несмотря на расплывшийся поверх изящного почерка кофейный ободок.

Глава вторая

    Великобритания, графство Сомерсет,

    к востоку от Майнхеда, Астоун

    19 октября, 23:42

    (день пятый)

За окнами бурлила темнота.

Рассекая залив, с Атлантики надвигался шторм. Дождь и ветер безумствовали на пару – два вороных жеребца, мчащиеся по низкому небу.