Анимация от Алекса до Я, или Всё включено

«На что спорим?) – на очки?»

Потихоньку всё устаканивалось и забокаливалось. Я с каждым днём всё более глубже погружался в пучину происходящего, ловил рабочий ритм. С Мустафой мы быстро нашли общий язык, он учил меня своей тарабарщине, я помогал ему с русским. Немцы мельчали в численности, русские прибывали и крепчали. Поэтому, человек умеющий объясняться на языке Грибоедова и Островского, а применительно к Турции – Якубовича или Трахтенберга становился актуальным, востребованным и поощряемым работником.

На «вериблюжины сынах», как они стали себя уважительно именовать с моей подачи, я оттачивал разговорные навыки с самого утра, следуя мимо охранно-пропускного пункта.

– О, Алекс, гюнайдын. («гюнайдын» – доброе утро. Перевод с турецкого. Примечание автора)

– Гюнайдын, Мухаммед ибн вериблюжинах. Насыл сын? – я до того обнаглел, что первым стал интересоваться делами секьюрити.

– Йя, Алекс, сен конушум турче? («сем конушум турче» – ты говоришь по-русски) – оторопело спрашивал тот.

– Эвет, вериблюжаны сын. Гюрюшуруз. («эвет» – да, «гюрюшуруз» – увидимся)

Поначалу, это вызывало дикие вопли радости, танцы вокруг меня с бубнами и лютнями, попытки брежневского лобызания, противостояния которым укрепляли мой плечевой пояс вместо зарядки. Потом восторженные эмоции поугасли, но доброе расположение я завоевал. Встретить людей из заморских краёв, мало мальски знающих твой язык любому басурманину приятно, а верблюжьему сыну и подавно.

Повара в ресторане тоже не зевали. Юсуф, парень с телосложением борца смешанных единоборств и при этом обладатель гостеприимной улыбки, пытался обучить меня скороговорке: «йогурду сармисакласак тами сакласак сармисакламасак тами сакласак».

Разучивание заняло меня на несколько обедов. Когда я освоил эту путотень, то неизменно приплюсовывал к ней ещё концовку: «мазафак». Радость Юсуфа не знала границ. Когда я поведал эту пословицу Мустафе, тот долго смеялся, как над анекдотом, который рассказала блондинка.

Боб, как я отметил, перестал быть неадекватно диким и стал просто обыденно неадекватным. Натали и Ур, согласовав план работы, убедились – что наше дело правое, цветёт и пахнет.