Подозрительные предметы

С Кутузовского после развязки налево, на набережную Тараса Шевченко, откуда хороший вид на «Москва-сити» и Дом Правительства, которые можно благословить и через реку. Зимой, когда она идёт по Новому Арбату, уже темнеет, и ветры прошивают насквозь, но надо терпеть. После подземного перехода она минует Министерство обороны, кинотеатр «Художественный», ротонду – вход в метро, – и часовню, затем по старой и неприветливой улице Знаменке выходит обратно к Кремлю. А там уже всё просто – налево мимо Пашкова дома, библиотеки, журфака, – потом в подземный переход под Моховой, – и вот она уже снова на Манежной площади.

Обратно мимо памятника Жукову к Театральной. А там уже можно и домой ехать.

Весь маршрут занимает семь-восемь часов. Нормальный рабочий день. Обеденный перерыв – когда хочешь. Оформление по ТК. Разве что праздников нет и выходных.

Она – худощавая женщина неопределённого возраста в безразмерной серебристой куртке. На голове всегда капюшон, затянутый крепко накрепко, так что её костлявое лицо в круглых очках смотрится в нём довольно странно и несколько сиротливо.

Куртка расширяется к низу, как палатка. На ногах тёмно-коричневые вельветовые брюки и кроссовки. В руке чёрный пакет.

Она никогда не ходит молча. Большую часть времени она говорит не очень громко, но достаточно, чтобы прохожие могли расслышать. Иногда – просто бормочет себе под нос. Изредка – кричит во весь голос.

Она рассказывает истории, дословно и по ролям произносит услышанные и подслушанные диалоги. Выкрикивает фразы из газет.

Зачитывает стихи, поёт песни и сообщает горожанам, какие они мерзостные, отвратительные и недостойные того, чтобы существовать.

II

ХОРОВОД

Геннадий Фёдорович как раз выходил из подъезда, когда эта больная женщина проходила мимо, что-то голося. Ему было, в сущности, наплевать, кто она и что она – он просто шёл по своим делам, и, признаться, очень спешил.

Кликуша – так, что ли, это называется, говоря культурным языком? Бормочет себе что-то под нос, время от времени переходя на крик и – быстренько – обратно.

Кликушествует, стало быть. Сама неопрятная, не по погоде в свою плащ-палатку укуталась – и давай ходить. Геннадий Фёдорович уже видел её несколько раз – видать, живёт неподалёку.

Когда они поравнялись, на Геннадия Фёдоровича вдруг как обрушилось:

– А ты что идёшь, думаешь, самый главный здесь, что ли, блядь? Вы все бляди. Вы все. Выродки, выкормыши вороньи, ублюдки, вы знаете что такое ублюдки мрази ёбаные.