Слова, всего лишь слова…

…и всё повторится —

эта трава, от росы тяжёлая,

и внезапная радуга в небе,

и метель холодно-весёлая,

и мёд на кусочке хлеба,

и хрупких незабудок наивность смелая,

и птицы молодой песнь неумелая, —

всё повторится,

но мы, из атомов собранные заново,

притянемся ли друг к другу снова?

А пока нам

снятся сны

не одинаковые…

Единственный друг

Ты вошёл без стука —

в свою жизнь только я

вхожу так.

Без одежд и без слов,

нужных кому-то, только не мне,

– но и тебе они не нужны.

Ты не просил принять

и понять тебя —

это не нужно,

если входишь как мятежник в столицу.

Ни богатство,

ни слава,

ни даже любовь

тебе не нужны —

я знаю;

и если за чем ты гнался,

так это за собственной тенью,

и однажды в полдень

наступил на неё,

как на трофей —

удачливый охотник,

ты хотел чего-то ещё…

Но я так не и узнал – чего:

ты в дверь постучал – телеграммой:

тебя больше нет.

И дверь осталась открытой,

но в неё никто не смеет входить.

Читая Сомерсета Моэма

Я хотел увидеть тебя в 60 лет,

мне казалось: ты не будешь старушкой,

а если и будешь – совсем незаметно,

просто станешь взрослей,

но бандану не снимешь,

и, напевая «Леди Джейн»,

по-прежнему легко нарисуешь на губах улыбку:

«Привет! А я как раз варю кофе по-мароккански…»

твоя кошка чихает от перца – как прежде,

а у меня кружится голова,

и весь мир – вверх тормашками…

когда тебе будет шестьдесят лет,

ты наконец-то выйдешь из монастыря науки,

весёлая профессорша с кучей званий,

наград, монографий и оравой учеников

– великая,

я так и не понял твоих теорий, а может, и не хотел понять.

«Привет! Ты прочитал «Театр»?

– в ответ качну головой: «Дочитываю…»

Тридцать три года назад

там, на вокзале,

ты небрежно втиснула книгу в руку,

которой я хотел погладить твои волосы,

взмахнула ладошкой: «Счастливо!» —

и пошла, не оборачиваясь, и ладошку не опускала:

счастливо – пока – до свиданья – будь,

и не забудь о чёрном перце для кофе…

А потом, уже в другом городе,

разбирая багаж, я нашёл пластинку

«Тюльпаны из Амстердама»,

и на ней надпись:

«Мне никогда не будет 60 лет, не надейся».

Когда вчера я выбежал за чёрным перцем

– как был, нараспашку, вдруг понял:

потерялся на 33 года —

ты вспоминала, что я не принёс перец?

а может, это уже не важно?

Я тебя никогда не увижу.