Киммерийский закат

Мое заключение должно быть опубликовано в прессе, – старался не проявлять излишней гордыни доктор. Он понимал, что люди, которых представлял этот пешечный генерал, зашли слишком далеко и терять им уже нечего. – Его перепечатают сотни изданий мира. Когда речь идет о здоровье, а тем более, о недееспособности Президента великой ядерной страны – то вы же понимаете… И потом, вы должны знать, что подобное заключение составляет не лечащий врач, а государственная медицинская комиссия, состоящая из видных светил.

– Но ведь он пока еще не умер. Если я не ошибаюсь.

Испуганно взглянув на него, профессор чуть не уронил на пол очки и суеверно постучал костяшками пальцев по столу.

– Что значит: «пока еще»?! – принялся он доставать из ящика стола какие-то таблетки.

– Мы ведь говорим только о том, что Президент всего лишь приболел, а не о том, что он смертельно болен.

– Но даже в таких случаях многие известные медики из-за рубежа, целые институты и клиники начинают предлагать свою помощь.

– И пусть предлагают. А лечить Президента будем мы с вами, все равно ведь лучшая в мире медицина – у нас в стране, а не где-то там…

– Ага, поскольку бесплатная, – позволил себе бородатую, еще студенческую, шутку профессор Григорьев.

– Зачем вы берете в голову то, чего лично вам брать непозволительно? – почти по слогам, внушающе, проговорил кагэбешник. – Я ведь русским языком объясняю: от вас требуется только заключение. Причем составить его следует как-то так, деликатно и в то же время – построже, чтобы все написанное вами выглядело, – повертел он растопыренными пальцами у виска профессора, – наукообразно.

– Да не могу я этого делать! – нервно парировал доктор, и Ротмистров заметил, как неуемно задрожали его руки. – Это ж надо так сформулировать: «как-то деликатно, и в то же время – построже»! И это – при составлении диагноза! Чепуха какая-то.

«Как нас “лечить”, так они все мастаки, – подумал генерал, с насмешкой концентрируя взгляд именно на руках профессора.

– Еще как можете, доктор! Уж поверьте на слово старому служаке госбезопасности.

– И все же… Не могу и не имею права, – сумел сладить со своей физической дрожью доктор, не дрогнув при этом нравственно. – У меня нет оснований. И потом, здесь семья Президента. Десятки людей, которые общаются с ним.