Идет зеленый шум (сборник)

Клятов прижал руки к груди:

– Не знаю, как вас благодарить… – схватил рюмку и залпом ее опустошил. Наступило, как он и предполагал, разочарование: напиток на поверку оказался слабеньким, градусов двадцать, и впридачу тошнотворно сладким.

– На здоровье, – просиял Неокесарийский и тут же налил еще. Александр Терентьевич довольно кашлянул: двадцать плюс двадцать – уже сорок. Выпив, он слегка разомлел и позволил себе светский вопрос:

– А что, Дмитрий Нилыч (вот! уже и развязность проступает!), вы, небось, тоже стихами увлекаетесь?

– Как же не увлекаться? – Старика вопрос не удивил.

Он порылся в книжном завале, вынул томик, раскрыл и прочел: – «Пробирается медведь сквозь лесной валежник, стали птицы громче петь и расцвел подснежник!» Просто, бесхитростно, а пробирает до костей! Вы, кстати сказать, не за подснежниками пожаловали?

– Что? – растерялся Клятов.

Неокесарийский усмехнулся и махнул рукой:

– Не слушайте, это стариковское. Нас тут собралось двенадцать месяцев, вот и забываешь порой, где быль, а где сказка.

Вы сами увидите и, смею допустить, удивитесь.

Александр Терентьевич раскрыл было рот для нового вопроса, но тут со двора донесся бодрый автомобильный гудок. Неокесарийский заковылял к окну, выглянул и сообщил:

– Похоже, по вашу душу – Андреев с какими-то вещами. Не с вашими ли?

Клятов, будучи связан по рукам и ногам отлучкой Андреева, не знал, чему он больше обрадовался – вещам ли, свободе ли.

– С моими! – он поспешил к выходу. – Я извиняюсь…

– Что вы, что вы! – старик возмутился.

 – Не смею задерживать. Увидимся вечером, за ужином. Полагаю, в вашу честь будет устроен маленький фуршет.

Неокесарийский произнес это с мелким нечаянным смешком – довольно гнусным, но Клятов не придал этому значения. Он вышел в коридор и увидел, как Андреев, пригласив в помощники шофера маленького грузовика, заносит в помещение многострадальное бюро – многострадальное в одном воображении Александра Терентьевича. Предмет был цел и невредим, и в той же мере сохранились все прочие вещи.

– Я ваш должник по гроб жизни, – промямлил Клятов, бестолково перемещаясь в пространстве и создавая самозваным грузчикам очевидные неудобства.

– Забудьте, – отозвался Андреев, отдуваясь. – Между прочим, ваше прежнее жилище занял очень неприятный тип. Вот кто будет должник…

– Что он вам сделал? – спросил Александр Терентьевич испуганно. – Это Пендаль. С ним опасно связываться.

– Не хватало, чтобы он что-то сделал, – хмыкнул Андреев.