Заветными тропами

Вовка начал искать винтовку – а нету ее… А Главный Буржуин уже занес над ним саблю… Вовка испугался, полетел куда-то вниз, в черноту и проснулся. У себя на диванчике. Телевизор уже не работал, было темно, только бабушкина пальма в кадке отсвечивала острыми листьями. На диванчике у него в ногах сидел Мальчиш Кибальчиш и улыбался. В буденовке и с маузером в кобуре. В красном пионерском галстуке.

– Мальчиш… ты откуда пришел? – Вовка хоть и верил в Деда Мороза, но сомневался в увиденном.

– Ты позвал меня. Тебя ж чуть Буржуин не зарубил, я пришел к тебе на помощь, – сказал Кибальчиш.

– Так это же я во сне!

– Во сне? А где грань между сном и явью, Вовка? Может то, что случается с тобой во сне, когда-то было наяву, а реальность – это только сон?

– Мальчиш, а ты ведь давно жил… ты не умер?

– Вовка, конечно, я не умер. Как я могу умереть?

– Ну, ведь Главный Буржуин тебя замучил, и тебя похоронили на высоком берегу, там, где плывут пароходы… – Вовка осекся и подозрительно посмотрел на Мальчиша – не переодетый ли он дядя?

– Это неправда, Вовка.

– Я не знаю, Мальчиш…, нет, наверно, я не умру, – Вовка задумчиво почесал за ухом, – наверно…

– Конечно, нет, Вовка. Вот вы в войнушку играете – ведь там у вас никто не умирает?

– Нет, всех только ранят, они лечатся у девчонок, и снова можно играть, – радостно выпалил Вовка.

– Ну вот. Никто не умирает, Вовка. Все живут дальше, а на войне только ранят.

– А где тогда все, кого ранили на войне?

– Все рядом, Вовка. Вот я пришел тебя спасти, когда надо стало. И спас. Только давай я не буду тебе пока галстук красный давать. Пусть тебя в школе в пионеры примут, и ты будешь салютовать мне, как все они, ладно?

– Конечно, Мальчиш.

– Мне пора.

– А ты еще придешь?

– Приду, Вовка.

Проснулся Вовка только от маминого легкого поглаживания.

– Вова, вставай… Вставай, милый, в садик пора идти.

Вовка нехотя слез с диванчика, тайком огляделся. Никаких следов Кибальчиша не было. Вздохнув, поплелся в туалет.

Флоренция, год 1898 от Рождества Христова

Луиджи сидел в пивнушке в центре Флоренции у золотого моста и пил уже вторую бутылку вина.