Жизнь продолжается!

Вишу над пропастью расставания,

мог бы тогда сообразить,

когда кричал про расставание, —

я не могу без тебя жить…

Вишу над пропастью расставания…

На волю

Я танцую на углях счастья,

белый зверь неизвестной масти.

Я из плоти и кожи, виден,

невидны только иглы-нити,

что бегут от меня к тебе,

разрушая болью хребет.

Мир тревожит иголок сеточку,

танцую бешено, марионеточно.

Продиктован танец люболью,

никто не увидит, что клоуну больно.

Говоришь: «В тебе не хватает соли!»

Посыпаю себя белой солью,

посыпаю себя черным перцем,

звучу по всем мегагерцам,

посыпаю себя серым пеплом, —

становлюсь незаметным.

Спектакль закончен, кончилась сказка,

из себя вырезаю привязки.

Скальпель разума остро наточен,

ампутирует верно и точно

неудобное, несвершенное,

то, что может взорваться стоном.

Обезболенный контур паяц,

с тишиною пускается в пляс.

Только в контуре не пустота,

плещется радость, она

от того, что было, что будет,

от того, что мир прост и труден.

В угли падает белая нитка,

тает абрис, становится зыбким,

я паяц, клоун, скоморохо-гений

танцевальным последним движеньем

взвешенным и спокойным

выпускаю радость на волю.

Человек

За печенинку ласки,

сахар доброго слова

давать лапы согласна,

ходить змейкой готова.

    Наталия Тютикова

Я был для тебя собакой,

вылизывал с пяток до носа,

носил с удовольствием тапки,

скулил,

осознав, – брошен.

Я был для тебя змеёй,

шипел, и тряс погремушкой,

когда наступала на хвост

кусал,

был раздавлен тут же.

Был и твоим крокодилом,

отгрызал многозубо ноги,

чтобы ты никуда не ходила

и погрязла в моей утробе.

Был я твоим муравьем,

каждодневных свершений добычу

тащил непременно в дом,

оказалось, —

говно коричневое.

Любил. Люблю.

Гранича с бредом

менял личины, фазы,

огонь – на снег,

а надо было быть человеком!

А я и есть – человек.

Лысина

Про тень

Я был твоей тенью.

У тени не может быть тени, —

А теперь у меня есть тень

и два патрона в стволе.

Первой я убью тень.

Заботливый

«А по левому плечу – копыта опыта, – закончила она своё выступление и подошла ко мне, – Пойдем!»

«Бесёнок, бесенок», – пришептывая, я выводил её из кафе.

В метро она спросила: «А пойдем пешком до дома?»

«Пойдем», – пожал плечами я, хотя это было достаточно далеко.