Я вас поглажу мягкой лапой

Жизнь «на авось»

Каждый день начинается утром

На восходе большого нуля,

Мы с тобой одеваемся шустро

Как весной во дворе тополя.

Нам ночами спокойно не спится,

Эта жизнь, – так судьбе говоря, —

Вдруг согнется вязальною спицей,

Закрывая нам путь на моря.

Между нами сверхтонкая нитка,

Что крепка, как пеньковый канат,

На столе «Поздравляю» открытка

И махровый на теле халат.

Ежедневно с утра просыпаясь,

Нанизаю свой нулик на гвоздь,

И в окно на простор вырываясь,

Отпускаю я жизнь «на авось».

Корнет

В гусарах трудно быть корнетом,

Не все зависит от красы,

Улыбки дамочек с лорнетом

И не растут пока усы.

И нет войны для честной славы,

Но льется реками вино,

Качались храмы златоглавы

И дамы в красных кимоно.

А по утрам езда в манеже,

Вольтижировка, рубка лоз,

Никто не скажет, что ты нежен,

Но сколько льется ночью слез

У дев, обиженных вниманьем,

У них потом наступит время,

И пусть посмотрят утром ранним

На сапожок, входящий в стремя.

Пройдут года и капитаном

Войду с визитом я в ваш дом,

Напомнит кивер мой с султаном

Об офицере молодом.

Лейла

В краю далеком и враждебном,

Где злобен даже детский взгляд,

Пылает мак огнем безбрежным

И источает чистый яд

Увидел девушку-былинку

На улице большого кишлака,

Как на ветру пустынь песчинку,

Которую повсюду я искал.

Ее отец – пуштун суровый,

Жену ласкает, как кинжал,

Он не любитель пустословий

И сразу прямо мне сказал:

Джигит ты храбрый, это верно,

Но по рожденью ты – гяур,

А человек я суеверный

Ищу совета тех, кто мудр.

И говорит седая мудрость,

Проходит ослепленье красоты,

За темной ночью наступает утро,

Проснутся те, чьи помыслы чисты.

Готов ли ты к такому испытанью,

Моя Лейла тобой больна,

Не кончится ли все суровой казнью,

Прелюбодей, она – неверная жена.

Готов ли ты к большому искушенью,

Еда в руках, но есть нельзя,

И наступило ль очищенье

Покажут синие глаза.

Готов за Лейлу я хоть в битву,

Но верой я не поступлюсь,

Христу читаю я молитву,

Такой упорный я урус.

Блестят огнем глаза пуштуна,

Ярка на четках бирюза,

И сильно пальцем бьет по струнам

И плачет бедная кобза.

Я раньше был не чужд порока,

И я шутил, играл с огнем,

Сейчас же дочерью Пророка

Я без сражения пленен.