Господин Музыка

– А-а, – только и смог выдавить он из себя.

– Ну да, – зачем-то сказал я.

Лифт остановился, мы вышли. Я вышел из подъезда, закурил по привычке и направил свои стопы в сторону булочной.

Тромбон, не прощаясь, подошёл к стоявшей у подъезда карете, сел, и та медленно потянула его в сторону арки.

Во дворе, несмотря на поздний час, было много разного инструмента. Тут и сям сновали маленькие там-тамчики, постукивая что-то невнятное. Я, не останавливаясь, вышел из двора и не спеша побрёл в конец квартала.

– Доброго здоровьица, Василий, – вывел меня из раздумий чей-то голос.

Я обернулся. Рядом стояла Арфа Васильевна, учительница сына.

– И вам, тоже, его же, – попытался пошутить я.

– Как восхитительно, что я встретила именно Вас. У меня есть к Вам разговор, – мелодично мурлыкала она.

– Что-то Никанор натворил в школе? – поинтересовался я.

– Да, – твердо сказала она. – Вы, я вижу, куда-то шли?

– Именно, и очень спешил при этом, – желая убежать от этой противной тётки, проговорил я.

– И куда вы спешите? – не унималась она.

– В булочную, боюсь, закроется.

– Булочная – это святое. Спешите, осталось пять минут.

Я с облегчением побежал дальше. Пересёк улицу. И столкнулся с Виолончелью Петровной.

– З-з-з-з-д-драси, – вырвалось у меня нечленораздельное приветствие.

– Доброй ночи, Василий, – мурлыкнула та. – Как поживаете?

– Да вот, поживаю пока.

«Да что это со мной?!» – подумал я. Она так решит, что я слабоумный.

Не прощаясь, она пошла вниз по улице, крутя бёдрами.

– Эх! – вырвался у меня сдавленный стон.

Она обернулась.

– Вы что-то сказали? – Её взгляд ошеломлял и повергал в пучину мыслей и фантазий.

И я ничего не сказал. Она усмехнулась и пошла по своим делам.

Вот кретин, подходя к булочной, думал я. Когда представится ещё случай. А вот и булочная. Я быстро открыл дверь. Вошёл. Очереди не было. Я приблизился к кассе.

– Что Вам, молодой человек? – не глядя на меня, сказал кассир, пожилой саксофон.

– Булку, – ответил я.

– Булку? Какую? – Его взгляд поднялся на меня.

– Обычную.

– Ну, вот, хоть один нормальный попался, – заворчал он. – А то ходят. То им свежую, то с маком, то с повидлом. Достали уже. Я устал их уже посылать к Саксофоновой матери, в оркестровую яму.

Он встал. Достал из-под прилавка две булки и протянул мне.

– Но я просил одну, – удивился я.

– Бери, бери, не спорь, – улыбнулся он. – Одна от заведения. Подарок.

Я заплатил.