Слезы ангелов

Картер махнул рукой, давая понять, что ему вообще-то все равно – Бах это или кто-то другой из композиторов глубокой древности.

– Зачем ты слушаешь классическую музыку, если не можешь получать от нее никаких эмоций? – Картер остановился в метре от секционного стола, на котором лежал труп, накрытый простыней. – Вот у меня, например, пиликанье скрипок вызывает только раздражение.

– Для этого есть сенсоры. – Кирби никак не отреагировал на сарказм в голосе Картера. – Я нанимаю их, они слушают музыку, а потом доставляют мне эмоции.

Картер сообразил, что дальнейший разговор на эту тему бесполезен, да и не для того он сюда примчался. Посмотрев вначале в сторону, он поймал свое искаженное отражение на гладкой, хромированной поверхности шкафчика с инструментами, а потом, глубоко вздохнув, кивнул на труп, лежавший на столе перед Кирби.

– Спасибо, что сообщил мне.

– Я сделал это только из уважения к тебе, даже если не могу его чувствовать. – Безжизненные глаза судмедэксперта, казалось, смотрели сквозь Картера.

Когда-то давно, еще до того, как Дин Кирби начал принимать Терапию, превратившись в бездушного иммортала, Картер неплохо с ним общался. Волки-одиночки, они нашли общий язык и понимали друг друга с полуслова, проникнувшись взаимным уважением. Впрочем, те времена остались в прошлом, и теперь о былой дружбе напоминали лишь редкие контакты по работе. Как в этот раз: месяц назад, после исчезновения очередной сенсорки, Картер попросил старого товарища сообщить ему, когда появится труп.

Он не сомневался, что рано или поздно это произойдет. Просьба была неофициальной: Картер работал в Отделе по борьбе с энхансерами и не имел никакого отношению к расследованию исчезновений сенсорок. Когда стало ясно, что речь идет о нескольких случаях, расследованием дела занялись агенты из Отдела особо тяжких преступлений.

– Лора, выключи музыку, – попросил Кирби своего голосового помощника, а затем, когда колонки замолчали, сказал Картеру: – Тело привезли час назад.

Я еще не начинал вскрытие.

Картер посмотрел в глаза иммортала, но не увидел там ничего, кроме равнодушия. Сглотнув вязкий ком в горле, он медленно убрал простынь с головы трупа. Сердце сжалось в груди, а по ногам разлилась предательская слабость, когда Картер увидел лицо темноволосой девушки: благородную красоту не смогла стереть даже смерть.

Он узнал это лицо – и еле сдержался от того, чтобы провести по нему рукой.