Доказательство одиночества

Если и выпадет вдруг расплатиться за всё,

сгинув в какой-нибудь яме с остатками пищи,

то соглядатай тебя непременно прочтёт

и обязательно с этих разбойников взыщет.

Ну а пока отправляйся. Количество лиц,

знавших тебя, неизменно стремится на убыль.

Тех, кто читал содержание этих страниц,

Время уже превратило в навоз или уголь,

или во что-то ещё. Но чернее листы —

даже не памятью, чтобы вовеки остаться,

точно на клумбе, где только трава и цветы

могут со временем в летнюю пору сравняться —

лишь продолжением.

т. е. мои наставления, как бы на память,

я завязал в уголке у тебя узелок.

Слева, в углу, чтобы можно потрогать руками

при первой встрече. Моё сохраняя тепло

или хотя бы слова, что черны на странице —

путь будет лёгким, куда бы тебя ни несло

по воле волн. И ничего не случится.

Я же, тебя дожидаясь, состарюсь уже.

Может быть, даже и свидеться нам не придётся,

но остаётся надежда – банально – в душе,

что для тебя, между прочим, местечко найдётся,

где совершенно неважно – откуда приплыл

или пешком по степи доплутал до границы,

где коротал свои дни и где ночь сторожи,

чтобы дожить до рассвета, что вновь повторится,

но не в пример написавшему.

В путь отправляйся, мой стих. С наступающим утром

всё и начнётся, наверное. Та дребедень,

что так звонка, что становится несколько мутно

даже в прозрачной воде, но вода не предел —

облако выплывет и заберёт восвояси,

слившись с печалью, тоской и судьбой – между дел,

если погода позволит и снег в одночасье

всё не разрушит и не перекроет следы,

чтобы дорогу найти, возвращаясь обратно,

как по зарубкам в лесу.

горечь потерь – согласишься теперь, вероятно,

что одиночество учит, а Время идёт,

даже когда холодеют от страха ладони,

что, заплутав, никогда и никто не найдёт

в тёмном лесу. Никогда – ни вчера, ни сегодня.

Только бумага способна ещё пережить

всю эту боль, сохранить, как волшебное слово,

как на погосте участок тебе застолбить,

перемещая всё дальше – и снова, и снова,

чтобы уже навсегда.

где-то за облаком маяться. За облаками

движутся вместе: судьба и тоска, и печаль,

но прикоснуться возможно – лишь только в названьи,

чтобы опять не разрушить и не соскрести

с мёрзлого камня снежинки, как вечную память

о пережитом когда-то.