Франсуа и Мальвази. I том

– Ты что же уже дырочку прокарябал?

– Причем удачно так попал, и гобелен и мебель ее скрывают.

– Ну ладно давай деньги, я поехал.

– Ты все понял? О моих деньгах даже не заикайся и когда свои получишь смотри, что бы за тобой кто не проследил. И смотри, тебя могут прикончить.

– Я сам за Манде следить буду. – Назвал Аньян того по-старому, вспомнив прежнего Манде, как совсем другого человека.

– Без пользы и опасно. – Лучше потихоньку добирайся до Парижа через Ангулем. – возразил Гийоме.

«Черта тебе с два, пригоню тотчас как получу, я тебя знаю».

Гийоме пошел вынимать свои деньги оттуда, куда он их заложил, после продажи перстня Марчеллы, а Аньян сравнивал промозглость своего положения с теплотой топящегося камина.

Кончились его безмятежные деньки, но зато и мучениям пришел конец. Получив врученную сумму денег, он вышел, бросив на последок:

– Чао!

* * *

Примерно через час после отъезда дружка, Гийоме в его злостно отчаявшемся настроении пришла в голову поразительная мысль «Манден везет с собой не меньше тридцати двух тысяч!»…

Но было уже поздно, ворота закрыты, Аньяна не сыскать, он поехал по иной, чем Манден дороге… А может он сам догадается его прикончить, что ему стоит ночи-то темные и дождливые… Гийоме представил как Аньян при блеклом свете луны это делает.

* * *

Однако Аньян, по склонности натуры будучи простым человеком, совсем не оправдал надежд Гийоме, он даже и в мыслях не мог представить такое коварство в стиле своего дружка, как к примеру напасть сзади на своего попутчика, коими они стали к концу пути, или же всадить ему кинжал в бок – прием, так нравившийся Гийоме.

Конечно подобное можно было соотнести от Аньяна, от его недомыслия ситуации, в которой он оказался, когда в любом леске или тихом месте дороги можно было скорехонько пырнуть ножом и быть с деньгами таковым. Но Аньян так же не раз думавший о Гийоме, что будь тот на его месте… подумал что подобное Гийоме не следовало бы делать, хотя бы потому что смерть Мандена могла повлечь за собой невозвратимые последствия.

Естественно когда Аньян держал с Манденом путь, то следил за собой, как бы не выдаться: все время лезла навязчивая мысль, что он назвал попутчика Манденом, и вот таким образом от этих дум проговорился:

– Аньян ты не правильно назвал мою фамилию!

Слегка побледневший Аньян сразу решил снять с себя подозрения, которые кстати лежали на Спорада, сказав прямо в лоб:

– Ты врешь, тебя звать Манден.