Франсуа и Мальвази. I том

 – сказал он со спины вошедшему мэтру Казассару, владельцу как кафе, так и сдающихся номеров. – Застилайте побыстрее.

Мэтр Казассар живо справился со своей работой и принялся было расстегивать камзол /…однако Гийоме не принадлежал к тем людям, которые не могли себя заставить самолично раздеться на ночь. Сказав разбудить его в восемь, отослал мэтра Казассара и закрылся, оставив сию процедуру за собой. Хотелось спать, а наблюдение из окна ничего не давало. Слипающимися глазами ничего в темноте невозможно было увидеть.

В восемь утра проснулся сам, быстро одевшись и даже не поев, вышел через задний выход из кафе на другую улицу. К Ратуше он пришел первым. Поджидая Аньяна, смотрел на зевак, что собрались поглазеть на нововозведенный эшафот, где поговаривали должны были казнить ведьму. Аньян пришел пунктуально, с опаской озираясь на эшафот и первое что сказал:

– Ты знаешь, у меня разошлись деньги.

– У тебя же было чуть ли не сорок.

– Да, у меня было тридцать восемь, десять отдал тебе.

– А-а.

– Держатель конюшни затребовал деньги вперед и ночь что я переночевал.

– Хватит отчитываться, пошли осматривать дом де Морне с задницы.

Через некоторое время забежав в одно из кафе, которое они проходили, Гийоме вышел оттуда с двумя большими картофельными пирогами, которыми надлежало подкрепиться по дороге.

– Ты знаешь как на самом деле зовут де Манде?

– Не знаю, как?

– Манден. Дурачье…

Подумав о чем-то, Аньян даже остановился от пришедшей на голову мысли.

– Послушай! А он ведь сжег завещание!

– Умница! Светлая голова! Как это я сам не догадался! – кричал Гийоме на всю улицу, откусывая в то же время от пирога. – Ведь он вез его в Париж, чтобы сжечь именно в парижском камине! Вот ведь в чем все дело!…

Далее с Гийоме невозможно было разговаривать.

Придя к дому с тупиковым проходом не задерживаясь, зашли туда, завернули далее. Мощеная старым серым кирпичом была только середина, а по краям из земли росли стройные чахлые травы.

Тупик, перед которым они стояли был образован прямоугольными выступами, двух домов, стоящих задними сторонами друг к другу, с забитой всяким строительным хламом у низа щелью с два дюйма шириной. Чуть выше их роста, щель была уже свободна, вот почему Гийоме пахнуло тогда ночью в лицо.