Франсуа и Мальвази. I том

Пока от нотариуса доехал домой, сделав большущий крюк по богатым кварталам города и заехав еще в кое-какие магазинчики, прошло много времени, но вечера, о котором он говорил все еще не было, только сумерки начинали мало-помалу овладевать небесным пространством; а Капече Ковалоччо уже стоял у дверей дома, в выжидательной позе. На боку у него висела длиннющая шпага.

– Эй, парень, я ж тебе сказал вечером.

– Ну так я тут и подожду вечера. – с живым южным темпераментом и с акцентом бойко отпарировал лукавец.

– Ладно, пошли, нечего ждать, я тебя и днем разделаю.

Рено понес за ними все накупленное под мышкой, то подсовывая, то прижимая не удобные для ношения таким образом шпаги. Кабриолет за ними тотчас тронулся, уезжая.

В своей квартире барон прежде всего, как и Ковалоччо снял верхнюю одежду, прошел в залу, не дожидаясь гостя, отодвинул стол, и поставил на бок в угол за диван.

Свободным оказалось большое пространство, где и можно было состязаться. Рено дал каждому по одинаковой тренировочной рапире с тупыми концами.

Барон д’Обюссон, не смотря на свои годы, имел твердую руку и опытный наметанный глаз. Первое время он только опробовал противника и видя что тот только обороняется, стал беспрестанно нападать, делая резкие выпады. Но все они отбивались и только.

Надо сказать, что он и сам держал оборону, дабы не посрамиться, как он считал перед сосунком.

– Ты не робей, нечего стесняться, и сам атакуй давай. – подзадорил того барон, подозревавший что хитрый молодой человек нарочно так делает, что бы ослабить его бдительность и нанести коварный удар, чуть он зазевается.

Рено почувствовал что сзади подходит тетушка Антиген.

– Ой! Господи! Дуэль что ли?

– Нет, упражняются, учителя фехтования для Франсуа смотрим.

В то время как здесь становилось все жарче и жарче, в другом конце того же дома и этажа в комнате Гийоме Аньян подкладывал в камин на то и дело затухающий огонь сухие поленья, спасаясь этим от пронузглого осеннего холода.

Гийоме прохлада казалось нисколько не беспокоила; если судить по его легкой одежде и по тому с каким безразличным видом он сидел в кресле и пил напой, все время о чем-то думая.

– Послушай, Гийоме. – вдруг спросил его Аньян. – Кто это тогда приходил? Какой-то Глот?

– Дармаглот.