Фломастеры для Тициана. Рассказы

Она смотрела на мать в упор, а потом – уже как по заученному сценарию – опускала виноватые глаза в пол.

Матери становилось жаль дочь. Она начинала вздыхать по своей неустроенной жизни и жалеть, что не вышла замуж за одноклассника отличника Геннадия, которого в классе терпеть не могли, и она сама звала его за глаза— Крокодил:

– Вот жизнь-то была бы…

А Вика думала:

– Вот вырасту, и у меня не будет детей! Нафиг нищету плодить…

Нагулявшись по городу, она тащила себя домой – в животе уже урчало, и надо было что-нибудь закинуть в желудок.

Уже у самой двери подъезда столкнулась с Ахатом с этажа выше.

– Хай! – Ахат поднял руку с растопыренной ладошкой.

– Хай! – Вика стукнула кулаком в центр ладони Ахата.

Они всегда так приветствовали друг друга, уже одиннадцать лет.

– Ты еэнтэ на сколько написала? – потягивая слова, и держась за косяк двери, спросил Ахат.

– А мне пофиг! – прожевала слова вместе с жвачкой Вика.

– А у меня, прикинь… – Ахат высунул из уха один наушник, – Предки пошли, забашляли кому надо, говорят, типа, надо в кипу поступать.

Вика присвистнула и даже вытащила оба наушника.

– А ты чё?

– А чё я? – Ахат тоже жеманно вытащил второй наушник, – Против предков не попрёшь… Ну ладно, пока! У нас сёдня тусняк на главной, туда Зигзаг подкатит.

– Да ты чё?!.. Не, меня уже не отпустят.

– А ты и не ходи домой, пойдём сразу?

– Ну, если ты греешь, тогда пойду, а то у меня карман пустой!

– Базара нет! – Ахат снова поднял руку с растопыренной ладошкой, и Вика ткнула в неё кулаком.

И они поплелись переваливающимися походками вместе. Точнее – Ахат спереди, а Вика за ним. Положено так было по правилам – девчонка не имеет права идти наравне, только сзади, тем более сейчас, в положении Вики, когда она понимала, что полностью сегодня зависит от желаний Ахата.

Зигзаг был известной персоной для всей округи. Он уже два года назад закончил школу и учился в высшей престижке. Все девчонки висли на нём, как значки на кожаной куртке.

Когда он играл и пел, Вика улетала мыслями куда-то далеко-далеко. Она даже и не понимала – где это она. А может, это была и не она…

Голубое, розовое что-то или одуванчиковое, или как лёгкая занавеска в открытом окне, качающаяся от ветра… Как будто она в кино, которое снимают про неё.