Штрихи на граните

– Да, да, проходите, пожалуйста, – а в чем, собственно, дело?

Милиционер зашел в крохотную прихожую и тут же заполнил все ее пространство. Он был крупный, дородный мужик с красным лицом. Максим почувствовал себя пигмеем, и ему страстно захотелось немедленно подрасти хоть на 10 сантиметров.

– Я к вам с проверочкой, вы в настоящее время работаете?..

– Да, безусловно, работаю, делаю плакаты для наглядной агитации, я художник-оформитель, – ответил Максим.

– А где именно вы числитесь на работе?..

– Ну, я для разных предприятий работаю, по договорам.

– Вот это неправильно, каждый советский человек должен где-то числиться, а то, о чем вы говорите, вовсе и не работа, а так, халтурка. Так что давайте оформляйтесь на какое-нибудь предприятие по всем правилам, а то ведь вы и под статью можете попасть, за тунеядство и паразитический образ жизни.

– Но, позвольте, я же постоянно работаю, даже по выходным, – возразил Максим.

– Закон, молодой человек, – есть закон – не мы его придумали, и не нам его менять.

Настроение у Максима совсем упало. В голове забегали нудные мысли, и засосало где-то в животе. Он взял валик и начал грунтовать гуашью очередной планшет с натянутой на нем бумагой.

Максим работал далеко за полночь, соседи уже давно похрапывали в своих комнатах, а у Котенка еще и трещал невыключенный телевизор. Максим тихонько слушал на своем ВЕФе «Голос Америки», иногда слышимость была неплохая, а иногда глушилка совсем забивала своим воем голоса с той стороны «железного занавеса».

Кто-то сделал несколько шагов по коридору, и затем послышалось журчанье льющейся воды. Макс в сердцах выругался и в тот же момент услышал громкий голос Аньки: «Ебаный ты попугай, Котенок! Опять на мою дверь нассал!.

Из коридора послышались голоса и других проснувшихся обитателей коммуналки.

– Н… н-н… нажрался, сука, своего пыва, а теперь ссыт нам под дверь, тебе, м-м-м… мудаку что, до горшка не дойти?! – разорялся заспанным голосом Санька.

Котенок скрылся от них в туалете и не подавал никаких признаков жизни. Максим даже и не думал выходить, такие перлы Котенок устраивал уже не в первый раз, и надеяться на какие-либо изменения в его характере не приходилось.