Не бойся ничего

Безумные вокруг метались птицы —

и не пойму, к чему такое снится, —

но там, в лесу, под каждою сосной

стояла ты вселенской медсестрой.

Экклезиаст

Экклезиаст (Когелет – говорящий

в собрании, Кагале, – все же чаще

Экклезиаст) увидел: «На круги

своя вернётся», – ветер ли, крутящий

потухший лист, ушедшего шаги,

день скорби, день веселья: уходящий

и настающий. Что же делать мне?

Вот ветра круг в первичной вышине —

а вот, как ветер, кругом ходит время,

и за ночь успевает прорасти

колючее зазубренное семя,

которое вчера держал в горсти.

Потом стемнеет. В странном падеже

всё сущее: к наскучившим уже

простым предметам не найти вопроса

(кто – что? о ком – о чем?) – и безголосо

затянет дождь, и думать при дожде

легко: вода в последнем вираже

свершенья круга, то есть перед носом

здесь иллюстрация: круги воды в ведре

(замедленно увидим, что внедре-

ние воды дождя в другие воды) —

последний миг потерянной свободы,

короткий миг.

как на чадре – но дверь открыта. Своды

еловых башен видят: в сентябре

всё будет так же – сыро или серо:

здесь все равно задёрнута портьера,

но дверь открыта, а за ней – ведро;

и капля, потеряв упругость сферы,

становится с другими заодно.

Круг завершён. Ударившись о дно,

всплывает лист (берёзы, для примера),

смывается и тянется к траве,

там растворясь, как басма в седине:

ржавеет и – теряется.

не ясно: кто разбрасывает камни?

кто соберёт? В первичной вышине

кто наблюдает ветер? И в окне —

там, за портьерой, как за чёрной ставней,

зачем опять приходит день недавний?

И в этом дне, – скажи, что делать мне?

«Я вошёл в этот город, как входит пожар…»

Я вошёл в этот город, как входит пожар,

как победное знамя в расплечины крыши:

– Император!

Ссутуленным шагом пажа

тихий город ко мне переулками вышел.

И хлеб-соль куполов положил мне к ногам

в ожидании горьком – но полно, мой город,

я гордыню запрячу, как прячут наган

атаманы,

поэты – огонь аллегорий.

Я гордыню умерю – как в ножны кинжал:

открыванье Америк – пустые прогулки…

Я вошёл в этот город как входит пожар —

и растаял огнём фонаря в переулке.

«Пепел Помпеи, моя дорогая, пепел Помпеи…»

Пепел Помпеи, моя дорогая, пепел Помпеи.

Время умеет сделать камнем живое. Время умеет.