Не бойся ничего

Я расстался с ними навсегда, что, само по себе, было тяжело и болезненно. Но уже сидя в самолёте, я вдруг остро ощутил, что расстался не только с ними, но и со всем, что было с ними связано: со всеми рождениями, смертями, перемещениями в этом замкнутом пространстве, которое я сейчас покидаю ради другого, незнакомого мне ещё пространства. Туда нельзя было ни Константину, ни Ульяне, ни Раисе, ни Алексею, ни Сергею.

С тех пор я никогда не видел их, но часто о них вспоминаю. Что они делают без меня? Как сложилась их дальнейшая жизнь? Было бы здорово, если бы кто-нибудь из прочитавших это смог передать им от меня привет.

«Среди чужих людей, вблизи своих деревьев…»

Среди чужих людей, вблизи своих деревьев,

навязчивый, как дождь, невыездной, как дом,

безумный, точно Лир, насмешливый, как Тевье —

смотри, как я едва, отметь, что я с трудом.

Как мёртвая эмаль старушечьей финифти,

холодный небосвод вмонтирован в карниз.

Спроси меня: «Куда?» Замешкавшийся в лифте,

не назову этаж – не знаю: вверх ли, вниз.

Скажи мне, для чего с нас взяли не по чину?

Что голос заводной твердит о полпути?

Что в этой воркотне? Дай хоть одну причину —

и спеть, и жизнь прожить,

и поле перейти.

«И вот я заснул, убаюканный ливнем —…»

И вот я заснул, убаюканный ливнем —

и спал, и приснилось, и было легко:

деревья висели над берегом дивным,

и воды прозрачны, и дно глубоко.

Безмолвные в озере плавали рыбы,

бесшумная с ними дружила вода —

и мне показалось: мы тоже могли бы

как рыбы, прижавшись, уплыть навсегда.

Прижавшись, как рыбы в одном водоёме,

где гулко всплывают деревьев плоды,

мы плыли спокойно – и в этом объёме

весь мир отражался, как в капле воды.

Проснувшись, пойму и увижу, что пусто

и тускло, как за день до первого дня:

бессмысленно в комнату свесилась люстра

и смотрит глазницей пустой на меня.

«Трубят будильники. В окне резвятся птицы…»

Трубят будильники. В окне резвятся птицы.

Взметнувшись, прячутся в портьере те, кто снится.

Являя признаки вселенской благодати,

хлеб на столе: и многомерен, и квадратен.

Яйцо раскрыто, как бутон неяркой розы,

с ним сыр лоснится со слезой, как срез берёзы.

И чайник к чашке наклоняет грустный профиль,

и как чума ползёт по дому запах кофе.