Человек и история. Книга четвертая. Москва коммунальная предолимпийская

Распространяет только по своим знакомым – как говорится, по блату, чтоб не инкриминировали им частное предпринимательство.

Я заметил на его столе небольшой пенал, где находились ещё два рапидографа; третьим он работал.

– А зачем Вам сразу три рапидографа?

– А затем, что каждый из них имеет разную толщину, что необходимо для черчения линий разной толщины, – и он посмотрел на меня, как старослужащий на новобранца.

Но вдруг его цепкий взгляд остановился на мне, точнее – на лацкане моего пиджака, где переливался всеми цветами радуги значок, недавно подаренный мне со словами: «значок очень редкий, так как выпущен всего в нескольких экземплярах».

Я едва среагировал на резко протянутую руку моего собеседника, с которым мы тут же познакомились. Звали его Гриша. Он как-то лихорадочно забормотал: отдай, продай, поменяй – всё, что хочешь. Гриша оказался фанатичным коллекционером значков. Я носить значки не любил, не говоря уже об их коллекционировании. Видя такую неистовость Гриши, я решил этим воспользоваться.

– А ты достань мне рапидографы – конечно, не бесплатно.

– А ты хочешь – забирай, вот эти мои, – сказал Гриша.

– Зачем же? Мне рапидографы новые нужны.

Тогда Гриша, чтобы не упустить случай и не искушать судьбу, предложил мне своё место и сказал: «Жди, никуда не отходи, я сейчас». Только я его и видел. Как он внезапно исчез, так же внезапно и появился.

Одной рукой он протянул мне запечатанный пенал, а другой потянулся за значком.

– Сколько с меня? – спросил я.

– Обижаешь! Это же «ченч».

– Не хочешь брать деньги – отдавай значок.

Гриша назвал сумму, и я расплатился.

Гриша открыл свою тумбочку и достал оттуда флакон с тушью.

– Эта тушь импортная; только ей и пользуйся, иначе забьёшь рапидографы.

По его предложению мы тут же прошли в небольшой бар.

– Вещь необмытая – скоро портится, – произнёс Гриша первый тост.

Он несколько раз доставал значок, любовался им, и в его глазах отражалась излучаемая значком радуга.

На другой день я получил желаемый типовой проект, и вечерний скорый поезд покачивал меня в мягком вагоне после успешно окончившейся командировки.

– Сам привёз – сам пусть и работает над ним, – поощрительно радовались Брандорф и Лившиц. Обсудили, откуда ветер дует.