Ах, покойный месьё де Жонзак! Из четверологии романа «Франсуа и Мальвази»

 – услышал он голос, неказистого на вид маленького зачумленного мужичка, посмотря на которого не возможно ошибиться в том, что он принадлежит к братии романтиков с большой дороги, иначе говоря к разбойникам.

Его манера держаться и певуче-каркающий голос – истинно бандитский, выдавали Блене еще больше за оного.

– Но обязательно случится! – продолжал он с неожиданной горячностью, – А я не пожалел даже своей репутации… – тут он остановился, подумав что же такое сказал, затем продолжил о себе снова, рассказывая как трудно было пробираться в замок и обратно, чтобы сообщить о готовящемся нападении банды Керна.

– Так зачем же ты так рисковал своей жизнью? – спросил Рено.

– А деньги нужны были? – сам же и ответил. – Керн все только себе знал, а епископ дал, – вытащил, показал в руке полновесный золотой луидор старой чеканки, какие хранились у них в замке. – …И барон, – кивнул на того, шмыгнувшим носом. – даст. – сказал так, как будто барону предстояло платить ему по векселям.

Блене ткнул пальцем на письмо, которое вытащил Аруэ.

– Вот здесь написано дать мне сто ливров, вот это письмо я вывез из замка.

– Ну и как же твой Керн собирается брать мой замок, лбом что ли? – спросил барон недоверчиво о главном.

– Э-э! Зря смеетесь, господин барон, у нашего главаря всегда на этот случай пушечка припасена. Так что он ее ближе подтащил.

Рено подал знак войти двоим, стоявшим за дверью; на всякий случай.

– Так чего же он ждал?!

– В дуло ядра не подходили, как не пихали. Одно правда впихали, так еле обратно вытащили. Другие по калибру достать собирались или те, которые есть обточить. А после сразу всем вашим бастионам придет конец.

– Так зачем ему это нужно? – снова спросил барон. – сколько разбойничал, к нам не наведывался, что же сейчас его надоумило?

– К нему один тип, с подбитым лицом приехал, денег много дал. Потом еще больше обещал, если де Обюссонов перебьет и замок сожжет.

– Аббат Витербо скрыл от него ваш отъезд, на случай если тот тип подослан, – вступил в разговор до этого молчавший Аруэ, – Вот его письмо для вас. – подал пакет.

Барон д’Обюссон быстро разорвал пакет, удостоверился прежде всего в почерке.

Без сомнений – ему писал аббат Витербо, почерк которого он хорошо знал.