Последние из Валуа

Впрочем, разве барон де Ла Мюр, его супруга Шарлотта, наконец, братья его избранницы, Этьен и Поль, не могли заменить ему родных? Филипп старался казаться веселым, но сердце его время от времени щемило какое-то тяжелое, непонятное чувство. Разум отрицает предчувствия, но и в его отрицании бывает не меньше погрешностей, чем в доказательствах.

Дальнейшие события покажут, что Филипп де Гастин не ошибался, когда под лазурью чистого неба инстинктивно уловил приближающуюся бурю.

Пир проходил в большой парадной зале.

Гости – а их собралось человек шестьдесят – по большей части были родственниками хозяев замка, проехавшими ради такого случая десять, двадцать, а то и тридцать льё.

И, дабы оказать честь барону и баронессе, все – и дамы, и господа – явились на свадьбу в лучших своих нарядах и украшениях. Повсюду виднелись бархат и шелк; алмазы, рубины, изумруды, драгоценные камни всех видов сверкали на корсажах и головных уборах. Двадцать лакеев и столько же пажей, под руководством мажордома, мэтра Клода Тиру, старого слуги барона, разносили кушанья и вино.

Все ели и пили тогда от души – в этом я вам ручаюсь! Не в обиду сегодняшним балам-фуршетам будет сказано, но наши предки держались за столом куда более браво! Куски говядины, баранины, птица, рыба, пирожные исчезали, как по волшебству, и тотчас же заменялись другими, которым предстояло исчезнуть не менее быстро. Громадный стол, за которым легко могло бы поместиться и двести человек, был уставлен старинным серебром и хрусталем; посередине возвышалось великолепное чучело павы – необходимая принадлежность всех брачных пиров.

Пробило семь часов вечера, а начатый в полдень – сразу же после брачной церемонии в часовне – пир, казалось, еще и не начинался – с таким аппетитом штурмовали столы гости. Дважды уже, украдкой покидая свое место, Филипп де Гастин подбегал к своей супруге, Бланш, чтобы шепнуть ей три слова. Три слова – полагаю, не нужно быть колдуном, чтобы догадаться, что это были за слова, на которые Бланш, еще более тихо, отвечала тремя такими же.

До чего ж восхитителен язык любви, когда, не опасаясь обвинений в однообразии, и напротив, чтобы понравиться собеседнику, вам достаточно лишь повторить его же слова!

Итак, пробило семь, когда, встреченный ворчанием дюжины собак, фамильярно разделявших всеобщее веселье, в зал вошел капитан стражи Гийом Барре.