Последние из Валуа

Где из тигра, каковым он и являлся, барон дез Адре иногда превращался в кота, дабы поиграть с мышами

Для лучшего понимания того, что вскоре последует, напомним читателю то, что он от нас уже слышал: пир по случаю свадьбы Филиппа и Бланш проходил в большом зале Ла Мюра.

И эти слова – большой зал – читатель должен воспринимать в самом что ни на есть прямом их смысле.

Этот зал – парадный, тот, где проходили приемы, аудиенции – был воистину огромен.

За столом, сервированным на шестьдесят персон, без малейшего вреда для обслуживавших гостей слуг легко уместились бы и все триста.

При словах «дверь заперта» Этьен и Поль вскочили, чтобы собственными глазами удостовериться в этом факте.

Так оно и было: ключ, вставленный в замок снаружи, был повернут на два оборота.

– Это еще что такое? – произнес барон, тоже подходя к двери, и, рассмеявшись, добавил: – Клод Тиру, вероятно, побоялся, что и мы убежим, и потому счел необходимым запереть нас!

В этот момент Этьен, остававшийся, вместе с Полем, у столь странно запертой двери, повернулся к отцу с признаками величайшего беспокойства.

– Что с тобой? – спросил господин де Ла Мюр.

– Возможно, я ошибаюсь, отец, но мне кажется, будто…

– Что?

– Будто по лестнице кто-то поднимается, – ответил Поль вместо брата.

– Ну да – Клод Тиру! – промолвил барон.

– Нет… тут идет не один человек, а, судя по тяжелым шагам, целое войско… Послушайте сами.

Господин де Ла Мюр приложил ухо к замочной скважине.

В зале воцарилось гробовое молчание. Каждый инстинктивно предчувствовал приближающуюся опасность и готовился встретить ее.

Сова вторично жалобно вскрикнула.

Бланш прижалась к Филиппу.

Вдруг дверь тихо, словно по мановению волшебной палочки, отворилась, и пропустила шесть, двенадцать, двадцать, тридцать, пятьдесят солдат вооруженных аркебузами; они шли медленно, как автоматы, и без всякой команды выстроились рядами перед входом, оставив дорогу трем мужчинам; при виде одного из них со всех губ сорвалось имя – дез Адре, но только с различными интонациями: женщины произнесли его с ужасом, мужчины – с яростью.

Последние быстро передвинули стол, соорудив нечто вроде баррикады, после чего поместили за ним женщин, а сами встали впереди.

Взрыв хохота барона дез Адре перекрыл шум разбившейся при этом посуды.