Железная лига

Это мое детское школьное прозвище. Я всегда задавал очень много вопросов учителям, постоянно «цеплялся» к ним, за это они и стали меня так называть. Прозвище «приклеилось», и вскоре для всех друзей я стал Скрепкой.

Себастьян вдруг замолчал и вновь стал внимательно смотреть на меня, пытаясь понять мою реакцию на все происходящее. Имя и фамилия гостя ни о чем не говорили, даже о его происхождении. Он был для меня загадочной личностью, несмотря на открытость общения.

– Итак, Андрей! – вдруг неожиданно продолжил молодой человека, – я здесь, собственно, для того, чтобы поговорить о вашей дальнейшей судьбе.

Да! Это действительно был мой шанс, и я соглашусь на любое предложение Себастьяна, лишь бы только выбраться отсюда! Что бы мне ни предложили и чем бы это ни закончилось, я скажу свое «да», и еще несколько раз скажу ему «да», лишь бы покинуть это опостылевшее помещение!

Нить разговора была потеряна – мои мысли затмили все. Лишь произнесенная фамилия дальнего родственника привела меня в чувство, надо было вспомнить начало беседы.

– Простите, Себастьян, вы сказали Харламов, а причем здесь он? – я смотрел на него с нескрываемым недоумением.

– Я так понимаю, что вы меня не слушали, Андрей? Что ж, повторюсь, это будет несложно сделать, – он вновь улыбался, когда произносил эти слова. – Мой отец возглавляет одну очень известную медицинскую клинику, на сегодняшний день она занимается разработками новых протезов, которые будут соединены с нервными окончаниями человека и станут продолжением части тела.

– Что-то не понимаю, как я могу в этом помочь, вы меня ни с кем не путаете? – разведя руки в сторону, я показал на то, что лежало на кровати.

– Не перебивайте, Андрей! Так вот, меня вдохновила идея отца, и я решил создать свою команду для участия в хоккейных соревнованиях, но это будут не просто роботы, это будет команда киборгов с человеческим мышлением, то есть с восприятием всего происходящего на поле с точки зрения личности! Вот чего я хочу, Андрей!

Он снял свои запотевшие очки и стал протирать их, его глаза блестели, в них было столько азарта и желания! То, что предлагал Себастьян, мне казалось совершенным бредом.