Правда на крови

– Дурачок, – печально усмехнулась в очередной раз Рита, – и я обдираюсь, если забуду, с кем имею дело. Просто принимаю тебя таким, каков ты есть, но ведь это – ой как нелегко. Ладно, мы с тобой друзья, но ведь у тебя в жизни еще кто-то должен быть помимо меня. А ты всех распугиваешь. От меня шарахаются потому, что я – уродка, от тебя – потому что ты, извини, моральный урод какой-то.

– Ты не уродка, – запротестовал Илья, – не выдумывай глупостей. На Софи Лорен, конечно, не тянешь, но мне нравишься куда больше, чем все эти куколки безмозглые.

Рита снова вздохнула – и перевела разговор на другую тему. Она самой себе не хотела признаться, что с восторгом поменялась бы с какой-нибудь безмозглой куколкой внешностью, отдав взамен даже не половину – три четверти своего интеллекта. И уж тем более никогда не призналась бы в этом своему другу. И лишь иногда потихоньку мечтала о том, что когда-нибудь Илья нагуляется, устанет от своих краткосрочных пассий, а она, Рита, по-прежнему будет рядом… И он оценит ее ненавязчивость, преданность, возможность помочь и словом, и делом.

Частично и сам Илья был виноват в том, что его подругу посещали такие грезы. Как-то раз в ответ на очередное ее мягкое замечание о том, что с женщинами все-таки надо быть… ну, более бережным, что ли, последовал достаточно развернутый ответ:

– Рита, если я когда-нибудь встречу девушку или женщину, которая поймет, как лучше всего удержать возле себя мужчину, я тут же предложу ей руку и сердце, даже если не будет большой любви.

– Какое мыло? – ошарашено спросила Рита, не всегда поспевавшая за стремительным полетом мысли Ильи и его нетрадиционными образами.

– Обыкновенное. Ты когда-нибудь пробовала удержать в руках мокрое мыло? Трудно, правда? Чуть-чуть сильнее сжала – и ищи его по всей ванной комнате. А если положить на ладонь и не шевелить? Присохнет. Элементарно же.

Вот Рита и решила следовать этому принципу, правда, временами она признавалась самой себе, что от неподвижности уже и рука затекает, а мыло все не присыхает и не присыхает.

Несмотря на многочисленные романы, по-настоящему Илью никто не любил, так что сердце он никому не разбил и несчастной надолго не сделал. Все перемалывалось, образовывалась мука, а Илья основное свободное от занятий время стремился посвящать не развлечениям, а более серьезным занятиям.