Правда на крови

 – Почему ты вообще решил, что он будет?

– Но…

От изумления у Максима пропал дар речи. Девушек он повидал немало, за ним охотилась чуть ли не половина красоток города. Еще бы – сын банкира! А этой предлагают еще раз, а она фыркает. Не понравилось принцессе, видите ли.

– Что ты притих? – иронически спросила Даша, вытягивая из пачки, лежавшей на тумбочке, сигарету. – Дай прикурить, пожалуйста.

– Тебе что, совсем-совсем не понравилось? – по-детски спросил он, поднося ей зажигалку.

– Как тебе сказать… Если рассматривать эту смешную возню, как исполнение супружеского долга, тогда это имеет какой-то оттенок осмысленности.

– Это намек на то, что я должен на тебе жениться? – нахмурился Максим.

– Ты никому и ничего не должен, – отрезала Даша. – Единственное, что ты должен был сделать в этой ситуации – позаботиться о мерах безопасности, а это ты, кажется, выполнил. Остальное меня мало волнует.

– И сколько ты собираешься блюсти целомудрие? – усмехнулся Максим.

– Сколько надо – столько и буду. Во всяком случае, ради самого процесса я в постель больше ни с кем не лягу. Либо с законным мужем, либо с человеком, с которым мне захочется интимной близости. Я понятно объясняю?

– Более чем… – ошарашено пробормотал Максим.

Все его знакомые девушки мечтали выйти замуж. У каждой в глазах он видел сияние двух золотых колечек – брачный символ.

– Тогда почему ты сегодня… это… согласилась? Ты же меня не любишь.

– Скрупулезно подмечено. Не люблю. Но ведь и ты не сгораешь от пылкой страсти ко мне. Просто тебе – приспичило, а мне было интересно, что это такое: секс в трезвом состоянии, а не «под балдой». По крайней мере, теперь знаю, что ничего эпохального мимо меня пока не прошло.

– По-моему, ты ненормальная, – пожал плечами Максим. – Но я уважаю чужие принципы, так что пальцем тебя больше не трону, если сама не захочешь.

– Вот и славно, – улыбнулась Даша. – Как друг ты меня вполне устраиваешь.

– А как муж? – вдруг выпалил Максим.

Выпалил и испугался. Никому и никогда он еще не делал таких предложений. И теперь даже не понимал, чего он больше боится: отказа или согласия.