Гостиница тринадцати повешенных

Какая-то женщина в престранном костюме черного цвета, с красной оторочкой, красном капюшоном на голове и черной бархатной маске, эта женщина стояла неподвижно посреди двора с поднятой рукой, вытянутой в направлении окна, в котором и появилась владетельница замка.

Позади этой женщины, словно два бульдога, готовые броситься при первом же сигнале, держались два безобразных и отвратительных существа, два карлика, одетых не менее странно, нежели их госпожа, в некую смесь калмыцкого с китайским…

Ничего подобного, как ей помнилось, графиня де Шале никогда прежде не видела.

Между тем прислуга замка – лакеи, садовники, стража, горничные и служанки – толпилась вокруг этого невероятного трио, приставая с вопросами, гомоня и смеясь…

Равнодушная к крику, насмешкам и даже угрозам, женщина продолжала стоять как статуя; карлики застыли в стойке сторожевых псов.

Не в силах сдержать любопытства, графиня де Шале отворила окно.

– В чем дело? – вопросила она. – Кто эта женщина? Чего она хочет?

– Мы уже почти час допрашиваем ее об этом, ваше сиятельство, но не можем добиться ответа, – отвечал Робер Помье, командир стражников.

– Постойте! – прервала его графиня де Шале и, обратившись к женщине в маске, спросила:

– Что вам нужно, моя милая? Уж мне-то вы ответите?

– За тем, сударыня, я сюда и явилась, – промолвила незнакомка.

– Так вы должны что-то сказать мне?

– Да.

– Нет, не ошиблись.

– Так вот: вашу молитву услышал не только Бог. Я тоже вас услышала, госпожа графиня! И если вы соблаговолите уделить мне десять минут, я вам докажу, что мысль, которая наполняет в этот час вашу душу, не дает покоя и мне! Его счастье! Его спасение! Вы меня понимаете?

– Входите, входите же! – вскричала графиня в крайнем волнении.

И, захлопнув окно, она бросила старшей горничной, которая прибежала на звон колокольчика:

– Женевьева… скорее, скорее введите ко мне эту женщину!

Тем временем, сказав несколько слов на непонятном наречии своим карликам, которые склонили головы и уселись на корточки, спиной к спине, посреди двора, женщина в маске величественной походкой направилась к крыльцу, не обращая внимания на окружавшую ее челядь, которая, впрочем, поспешила расступиться, давая ей пройти.