Солдаты последней войны

Ведь не зря он обмолвился об анатомии и о смерти. Меня тяготило подозрение, что мальчишка болен. А опровергнуть или подтвердить это могли здесь только в аптеке. Главное – умело спросить.

Я открыл тяжелую дверь и очутился в чистеньком, стерильном, пахнущем дорогими лекарствами, помещении. За прилавком сидела такая же чистенькая и стерильная молоденькая аптекарша. Она была увлечена своими ногтями, ловко действуя пилочкой, и даже не подняла головы, когда я вошел.

– Здравствуйте, – громко выкрикнул я.

Она подняла глаза и оглядев меня с ног до головы и, тут же сообразив, что я не из местных миллионеров, не удосужилась даже дежурно улыбнуться.

– Я вас слушаю, – лениво пропищала она.

Девушка была очень молоденькой, очень хорошенькой и очень ухоженной. И что сразу было видно – не одинокой. И отлавливать кавалеров не считала нужным. Мне же ничего не оставалось, как назвать первое на ум пришедшее название лекарства.

– Надеюсь, в такой прекрасной аптеке найдется маленький флакончик валерьянки.

Она тут же назвала цену.

И выжидающе на меня посмотрела. Да уж, цена валерьянки превосходила все возможные достоинства лекарства и превышала все мыслимые размеры.

– Ну и? – усмехнулась она.

– Что, ну и? – не выдержал я.

– В городе вам купить, думаю, будет проще, не так ли?

– А вас давно, милая девушка, научили заглядывать в чужие карманы? – я решил принять другую тактику. Поскольку с подобными разбалованными и наглыми девицами следовало разговаривать в другом тоне. – Так что побыстрее меня обслужите, ведь ваша профессия, смею заметить, в том и заключается.

Не более. Мне жаль, что мой лучший друг дал вашей аптеке такую хорошую рекомендацию. Думаю, он ошибся. Кстати, на ваше место найдется много желающих.

В ее хорошеньких пустых глазенках мелькнул неприкрытый испуг.

– Друг? Извините, за любопытство…

– Извиняю. Мой друг Павел Ледогоров.

– Паша! – воскликнула она и тут же покраснела. И тут же в ее глазках испуг пропал. И она облегченно улыбнулась. И пришла моя очередь удивляться.

Паша! Как трогательно. И явно неспроста.

– Надеюсь, не ему понадобилась валерьянка, – уже дружелюбно, почти фамильярно спросила она. И хихикнула.

– Правильно надеетесь, – я не сбавлял темпы. Удача плыла мне в руки. И я надеялся вскоре что-то узнать. – У Пашки крепкие нервы.

– Что не скажешь о его милой женушке, – она мне подмигнула.

Упоминание о Майе, да еще таким тоном, мне не понравилось. Но пришлось подыграть.

– Да уж, не скажешь.