Солдаты последней войны

Разве может быть одиноким человек, у которого есть музыка, настоящая музыка, вобравшая в себя судьбы многих поколений, заявляющая о себе на всех языках мира и всегда говорящая на одном. Музыка, уносящаяся, расплывающаяся по всей Вселенной и принадлежащая лишь одной Земле. Музыка, не знающая оружия и кровопролитий. И всегда сама являющаяся оружием. И побеждающая в любой войне. Музыка… В которую много раз стреляли. И которая всегда вновь и вновь возрождалась из пепла. Единственное бессмертие, которое невозможно убить, сжечь и предать забвению.

– Ничего себе, – удивился Котька. – Вы умеете играть.

– Почему ты удивлен? И почему решил, что я непременно бомж?

Котька смутился и ненароком взглянул на мои рваные кеды.

– Тем более, нечему удивляться, – ответил я на его мимолетный взгляд. – Или ты знаешь других музыкантов?

– Знаю, – почему-то вздохнул Котька. – Но уже не знаю, настоящие ли они… Ну, как клоуны… Но ты прав, мне кажется, я уже начинаю понимать…

Павел удивился не меньше Котьки, увидев меня за роялем, даже присвистнув.

– А вот это – приятная неожиданность. Наконец-то я смогу быть спокойным за Котика. А то он давно не в ладах с музыкальной грамотой. Сколько учителей не приглашали – все впустую. Так толком и не научился играть.

– Почему вы уверены, что от меня будет много толка?

Павел рассмеялся.

– Я ни в чем не уверен.

Я попытался сделать протестующий жест, но он тут же его пресек. И поспешно добавил.

– К тому же, я понял, что вы нашли общий язык с моим сыном. Что уже большая редкость. У него почти нет друзей. Вы, кстати, давно занимаетесь музыкой?

Не знаю почему, но мне ужасно не хотелось говорить с ним о музыке. Она была настолько личной, сокровенной, что казалось любой разговор, тем более такой дежурный и вынужденный, будет и фальшью, и маленьким предательством.

– У меня консерваторское образование. Диплом предъявлю позднее, если понадобится.

– Ну зачем так официально! Я буду счастлив, если вы чему-нибудь научите моего оболтуса.

Павел все время пытался разрядить обстановку, но у него плохо получалось. К тому же он нервно поглядывал на часы, явно думая о другом.

– Я буду не менее счастлив, – вежливо ответил я.