Это будет вчера

– Вы лжете, – прошептал я побелевшими губами. – Вы лжете, – и мои пальцы все глубже и глубже погружались в мякоть ее плеч.

Ей было очень больно. Но она даже не вскрикнула. И Дьер пришел ей на помощь и со всей силы отшвырнул меня в сторону. Я не удержался на ногах и упал.

– А вы не верили, что не нуждаетесь в нашей немощи, – прогнусавил Ричард. – Поспешные выводы вас только погубят.

Я поднял на него тяжелый взгляд. Почему? Почему какой-то мерзкий попугай, которого не существует даже в природе, смеет распоряжаться моими мыслями, моей судьбой, моей жизнью? И я перевел свой взгляд на Славика Шепутинского.

– Славик! Пожалуйста, пиши, – и я ткнул пальцем в его блокнот о золотым павлином.

– Да, – бесстрастно ответил он, не пошелохнувшись.

– Ты слышишь, что я сказал? Ну же, Славик! Ты журналист! Ты обязан описывать все варианты и все версии. Слышишь, Славик?!

– Да, – так же равнодушно ответил он, не шелохнувшись.

– Почему ты не хочешь записать мои слова? – меня он уже же на шутку раздражал и я был готов ударить его по немытой физиономии.

– Ответь, Славик, почему?

– Нет.

Я схватился в отчаянии за голову чтобы не совершить еще одно насилие.

– Бессмысленно, хе-хе, бессмысленно, – закудахтал Ричард.

И тут же ему на помощь с разъяснением пришел Дьер.

– Ну же, Григ! Не стоит так волноваться. Я же объяснил – выстроенные фразы не для Славика Шепутинского. Да и нет – вот единственные слова, которые ей в состоянии произнести вслух. И он где-то прав. В остальном для него главное – это мысли на бумаге. А мысли на бумаге – это его право. Впрочем, как и его право говорить только два слова – да и нет.

Нет, они меня все-таки доконают. Мои ноги уже плохо слушались. И я еле доплелся до дивана и бухнулся на него, прикрыв глаза.

– А вот это верно! – Дьер присел рядом со мной, забросив ногу за ногу. – Присядем на дорожку. На счастливую дорожку. Ведь вы желаете счастья, Григ?

Ольга молча уселась в кресле, а Славик на пол, скрестив свои длинные ноги в немытых ботинках перед собой.

– На дорожку и выпить на посошок не грех! – радостно воскликнул Ричард. И они с Брэмом тут же скрылись в моей кухне и тут же вернулись с бутылкой моего коньяка и моими хрустальными рюмками.